— Знак отличия барона, — ответил я.
— Именно.
Я осторожно взял его в ладонь и ощутил вес. Тяжёлая вещица.
— Ром, — Герцог обошёл стол и сел напротив, — хорошие Стражи редки. Люди, способные нести бремя ответственности перед всем кланом и городом, встречаются ещё реже. Я хочу, чтобы ты разделил со мной это бремя. С городом стало сложнее: мир с Ноктианцами — это не конец войны, это начало долгой работы. Нам нужны не только быстрые клинки. Нам нужны те, на кого можно опереться, если город качнётся снова.
Я посмотрел на знак ещё раз. Пальцы сами нашли застёжку на лацкане. Металл лёг туда, где ему и место — ближе к сердцу, чем к плечу.
— Согласен, — сказал я. — Но давайте обставим всё без фанфар.
— Они и не нужны, — мягко улыбнулся Герцог. — Он встал, подошёл и по-отечески расправил на моём лацкане ткань. — Тогда добро пожаловать, барон Ром.
— Постарайтесь об этом не пожалеть, — улыбнулся я.
— Я привык жалеть только о том, чего не сделал, — ответил Варейн и протянул мне кубок. Простая вода. Холодная и чистая. — За будущее. За то, что ждёт впереди.
Эпилог
Мне всегда нравилась тишина сразу после рассвета.
Квартира в этот час всегда дышала по-особому. С улицы доносился мерный гул утреннего Альбигора: редкий звон колоколов в храмовом квартале, ритмичные удары молотов Пламенников, крики доставщиков. Но за толстыми стёклами всё это звучало приглушённо, как далёкая музыка.
Я устроился за широким столом на кухне — новым, но уже успевшим вобрать в себя запах отвара чёрных зёрен, хлеба и сладких фруктов, которые Ильга ела мешками с тех пор, как мы поселились здесь.
Страницы утренней газеты хрустели, чуть пачкая пальцы свежей краской. Отвар чёрных зёрен был крепким, как и полагается: терпкая горечь на языке, тёплая волна в груди. Лучшее начало дня, если, конечно, забыть, что ночь снова закончилась ближе к рассвету — привычка Стража никуда не делась. С тех пор, как родился сын, я стал ещё бдительнее.
— Мы проснулись!
Из-за двери донёсся тихий смех. В кухню вошла Ильга с сыном на руках, и мир вокруг снова стал ярче. Малец потянулся и уткнулся лбом в её плечо, словно просыпаться не очень-то и хотел.
Эохим Хал. Моё самое лучшее творение.
На свету его лицо казалось прозрачным, как у всех детей, но стоило присмотреться — и в чертах проступала странная глубина. Я иногда ловил себя на мысли, что он уже притягивает взгляд так же, как это делали сильнейшие маги. Четыре склонности сразу — Тень, Блик, Искра и Мысль. Даже если бы он был простым ребёнком, всё равно был бы чудом. А так… Я до сих пор не понимал, насколько мощную силу мы выпустили в этот мир.
— Я отпустила помощницу, — сказала Ильга негромко, поправив длинную прядь, чтобы она не падала сыну на лицо. — Пусть хоть немного отдохнёт.
— Ага.
Я осторожно взял Эохима на руки.






