— Будем честны, господа, — продолжал Альтен. — Мы обсуждаем договор с существами, чья суть до конца нам не понятна, она не знает законов и не поддаётся ни классификации, ни контролю. — Он развёл руками. — А значит — не заслуживает доверия.
Наконец — он повернулся и посмотрел прямо на меня.
— А представляет их… человек, который не может быть нейтральным, поскольку сам имеет сомнительное происхождение.
В зале кто-то шумно вдохнул. Я остался на месте.
Альтен сделал шаг вперёд.
— Мы не знаем, кто вы теперь, делегат Ром. Мы знаем только то, что вы по-настоящему не принадлежите ни одному клану. Ни одной традиции. Вы играете сами за себя, господин Делегат.
Он сделал паузу. А затем произнёс:
— Тому, кто слишком привязался к тварям, не место в зале, где решается судьба людей.
Это было сказано почти без эмоций. И оттого звучало резко.
Я молча посмотрел ему в глаза.
— Не ожидал услышать ничего иного от представителя клана, чья власть в Альбигоре держится лишь на идее борьбы с внешним врагом.
Я сделал шаг вперёд, в самый центр зала.
— Вы обвиняете Ноктианцев в том, что они — другие. Да. Они — другие. Но я напомню вам, господа: не они первые развязали войну. В отличие от людей, им необходим Ноктиум для существования. И всё это время они выживали. И продолжают выживать. Даже сейчас.
Я встретился взглядом с Альтеном.
— Я представляю Ноктианцев потому, что никто другой не решился их понять. Вы боитесь их магии, потому что она не укладывается в привычные вам шкалы. Возможно, стоит бояться не магии, а собственной неспособности видеть дальше привычного страха. Я же сегодня предлагаю всем побороть этот страх.
С одного из балконов раздались аплодисменты. Я украдкой взглянул наверх. Хван сидел, сжав кулаки. Глаза его светились тем напряжением, которое у Хвана обычно предшествовало драке. Рядом с ним — Элвина и ребята из моего старого отряда. И несколько магов-Пламенников, с которыми мы были в Элуне.
Я оглядел зал. Молчание затянулось. И тогда Герцог поднялся.
— Довольно речей, — произнёс он. — Пришло время голосовать.
Я остался на прежнем месте, не двигаясь. Ни на шаг.
И первые два ответа прозвучали почти сразу:
— За, — произнёс Варейн.
— За, — эхом отозвался Химваль даже не глядя на Солнцерождённых. Он подчеркнул это.
А потом пришло ожидаемое.
— Против, — ровно сказал Доминус.
— Против, — произнёс Эмер Саир.
Два — два. Как и ожидалось.
Белые Плащи — те самые, что носят мантии без пятен, даже когда идут по крови — сдержанно кивнули:
— Воздерживаемся.
Серый Орден** — невидимки, соглядатаи, шептуны — только слегка качнули головой:
— Воздержимся.
Остались Зелёные руки.
Именно на них смотрели сейчас все. Именно они могли качнуть чашу весов — в сторону союза или отказа.
Представитель самого мирного клана поднялся.
Его звали Орин Дарлос.






