ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– И что ты о ней думаешь? – голос Иды Леонидовны прозвучал лениво и вместе с тем требовательно. – Ничего, – а вот Кирилл говорил устало и равнодушно, – Она – одно сплошное маленькое “ничего”. – Да уж, ее этот хуторской гэкающий акцент… Ужас, ты слышал? – немного оживилась женщина, подпустив яд в голос. Повисла короткая пауза, после которой Ида Леонидовна заговорила ещё более запальчиво, показывая, как тема её волновала. – И все же он этой селянке что-то отписал! – Скорее всего просто продлил содержание, – голос Кирилла звучал как лёд на её фоне. Женщина презрительно фыркнула. Шаги и звук наливаемой жидкости, шумный глоток. – А если нет?… Если нет??? – Я разберусь, мам, – устало и раздраженно. – Ты уже раз разобрался! – усмехнулась женщина с сарказмом. 1 ТОМ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Опекун

Ана Сакру

– И что ты о ней думаешь? – голос Иды Леонидовны прозвучал лениво и вместе с тем требовательно. – Ничего, – а вот Кирилл говорил устало и равнодушно, – Она – одно сплошное маленькое “ничего”. – Да уж, ее этот хуторской гэкающий акцент… Ужас, ты слышал? – немного оживилась женщина, подпустив яд в голос. Повисла короткая пауза, после которой Ида Леонидовна заговорила ещё более запальчиво, показывая, как тема её волновала. – И все же он этой селянке что-то отписал! – Скорее всего просто продлил содержание, – голос Кирилла звучал как лёд на её фоне. Женщина презрительно фыркнула. Шаги и звук наливаемой жидкости, шумный глоток. – А если нет?… Если нет??? – Я разберусь, мам, – устало и раздраженно. – Ты уже раз разобрался! – усмехнулась женщина с сарказмом. 1 ТОМ

Ана Сакру

Опекун

Глава 1

Весь дом пропитался удушающими цветочными запахами. В комнатах Кирилла не было ни одной сраной корзины с очередным флористическим шедевром, но навязчивый аромат все равно проникал внутрь. Запах скорби и фальши.

Чересчур много букетов, перебор высокопарных слов и лживых соболезнований, не значащих ничего.

Из сотни доставленных цветов с прикрепленными к ним записками с выражаемым сочувствием дай бог десять были хоть на грамм искренни. Станислава Игоревича Тихого, отца Кира, не любил никто. И он отвечал миру тем же. Был жесток, резок, склочен. Но в то же время умен, богат и опасен. А значит умел вызывать страх. Страх прочнее любви. Сильнее уважения.

И все эти записочки с принесенными соболезнованиями для Кирилла буквально воняли облегчением, что его отец позавчера сдох.

Не приходя в себя. В больнице. После огнестрельного ранения в голову.

Давило, что это облегчение он в какой-то мере разделял. Хотя времена предстояли тяжелые.

Приняв холодный отрезвляющий душ, Кир по привычке надел треники и худи, сунул в уши капельки наушников и уж было повернулся к выходу из спальни, но сил бегать не было. И вместо коридора он направился на большой открытый балкон. Достал заныканную пачку сигарет из тумбочки на террасе. Он бросал курить уже полгода с переменным успехом. Пачка лежала тут с месяц и была лишь наполовину пуста. Чиркнул отсыревшей зажигалкой. Раскуривая, глубоко втянул свеже- выбритые щеки, щурясь на серый, этим утром навевающий уныние вид.

Слишком тихо, слишком уединенно, слишком давит. Черное безмолвное озеро, вековые сосны, закрывающие свинцовое небо. Ни души. Даже птицы чирикали глухо и тоскливо, хотя, казалось бы, самое начало весны.

Телефон в кармане спортивных штанов завибрировал, оживая. Кирилл достал гаджет, посмотрел на экран, сощурился, сделал ещё пару глубоких затяжек и только после этого принял вызов.