ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ВАСИЛИСА Для всех вокруг моя жизнь была безупречной с рождения. Семейный бизнес – да. Престижный университет – разумеется. Идеальная подруга – конечно. Даже мой парень Кай казался подарком судьбы – прекрасный принц из доброй сказки. Пока я не встретила его. Старшего брата своего парня. Человека, которым я издалека восхищалась с шестнадцати лет. ВИКТОР Она – солнечный удар посреди декабрьской стужи. Настырная, дерзкая, невыносимая. Я ненавижу её уверенность. Ненавижу, как она смотрит на меня, будто видит насквозь. Но больше всего ненавижу то, что когда она рядом, я перестаю дышать ровно. Мы оба слишком горды, чтобы признать правду. Она верит в любовь. Я – в её иллюзорность. Но чем яростнее я отталкиваю её, тем глубже она проникает в меня.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кир отталкивает Алю так резко, что она падает навзничь. Нить слюны тянется между её открытым ртом и его ещё пульсирующим членом. Твою же… сейчас вырвет.

– Боже… – её голос дрожит. – Боже, Вить…

Я не могу смотреть на неё. Не могу слушать всхлипы после стонов. Иначе задушу голыми руками. Разворачиваюсь. Вылетаю. Коридор «Койота» – длинный, как тоннель из ада.

– Вик… Блядь, дай объяснить!

Внутренности наливаются тяжелым свинцом, но в голове – мертвая пустота. Ни одной мысли. Все, что я делаю – молча киваю начальнику службы охраны. Я не в состоянии разговаривать.

– Какого чёрта?! С дороги, придурок! Забыл, кто тебе платит?! – кричит Кир, но его оттесняют три здоровенных охранника. – Вить, нет! Блин, стой! Не делай этого!

Дверь клуба захлопывается за моей спиной.

Последнее, что слышу: громогласное, разрывающее барабанные перепонки «Пожалуйста!».

Ночь встречает ледяным дождём. В кармане жжёт помолвочное кольцо. Три карата. Гравировка. Белое золото.

«Моя жизнь. Мое вдохновение. Мое все».

Его судьба незавидная. Либо Нева. Либо мусорка у клуба. Рядом с объедками и шприцами.

Такси.

Бар.

Первый стакан текилы обжигает горло. Сегодня я выпью за свой День рождения. И за то, что через пять-семь лет Воронов выйдет из тюрьмы, лишившись всего. Я запру его в клетке, раз он не в состоянии контролировать свой член.

Что я сделаю с ней? Еще не знаю. Знаю только одно: картина, где мою любовь трахнули в рот, впечаталась в мозг. Я буду видеть ее до скончания дней. Картина? Ха.

Моя муза оказалась шлюхой. Как прозаично.

Второй стакан – за забвение на последующие года.

К черту муз. Да здравствуют шлюхи.

Василиса

«Будь сильной, родная».

В тот день мама оказалась в больнице впервые. На белоснежной кровати лежала она, а плакала от страха я. Она утешала меня, гладила по голове. Она казалась прозрачной нимфой из детской сказки, но в ее болезни не было ничего от волшебства. Это был ад.

Хорошо, мам. Я постараюсь, обещаю. Я буду безупречной. Как ты.

Операция прошла успешно. Раковая опухоль была вырезана, и я думала, что мама останется со мной навсегда. Но если Бог решил кого-то забрать, он заберет.

Ее не стало ровно год назад. Моей родной, любимой, самой лучшей на земле мамочки.

Мама. Как много в этом слове. Я никогда и никому не смогу сказать «мама».

– Пап… – голос дрожит, когда откладываю вилку и отрываю взгляд от полупустой тарелки с омлетом и фасолью.

Гнетущая тишина за завтраком стала новым членом нашей семьи, как и пустой стул между мной и папой. Мы молчали лето, осень, зиму и весну, но так не может продолжаться вечно. Мама всегда говорила, что даже в самые темные времена жизнь не стоит на месте. Мы не должны сдаваться, а мой папа делает это изо дня в день. Только я не могу так.