ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ВАСИЛИСА Для всех вокруг моя жизнь была безупречной с рождения. Семейный бизнес – да. Престижный университет – разумеется. Идеальная подруга – конечно. Даже мой парень Кай казался подарком судьбы – прекрасный принц из доброй сказки. Пока я не встретила его. Старшего брата своего парня. Человека, которым я издалека восхищалась с шестнадцати лет. ВИКТОР Она – солнечный удар посреди декабрьской стужи. Настырная, дерзкая, невыносимая. Я ненавижу её уверенность. Ненавижу, как она смотрит на меня, будто видит насквозь. Но больше всего ненавижу то, что когда она рядом, я перестаю дышать ровно. Мы оба слишком горды, чтобы признать правду. Она верит в любовь. Я – в её иллюзорность. Но чем яростнее я отталкиваю её, тем глубже она проникает в меня.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Льется рекой белое вино, мерцают блики хрусталя, лица гостей светятся улыбками, а кавер-группа исполняет его любимые песни. Сверкают глаза, звенит смех и шутки, по обнаженной спине бегут мурашки от крепких объятий и легких, как крылья бабочки, поцелуев в висок, от шепота на ухо и кривой ухмылки.

Устроить сюрприз оказалось легче легкого. Кир так и не отправил то видео в Германию, а потому Витя не смог вернуться в Россию полноценно. Ему предстоит доработать в Германии до июня.

Я не знаю истиной причины мотивов Воронова – было ли ему это уже не нужно, или он просто внезапно решил не быть последней сволочью – да и не хочу знать, если уж честно. Кирилла с той ночи я не видела, хоть в Питере легко пересечься со всеми, с кем только можно.

Может, зря сделала то, что сделала?

В волнении, стесняющим грудь, незаметно выдыхаю. Притаившись за круглым столом в углу, наблюдаю за отцом и Бестужевым, что-то бурно обсуждающими в компании мужчин. До этого дня Витя и сам не догадывался, сколько у него в России тех, кто готов прилететь на его День рождения сюда. В шато.

Перебирая пальцами молочный шелк открытого платья-комбинации одной рукой и держа бокал в другой, исподлобья смотрю на того, кто вот-вот получит еще один сюрприз. Ловлю его взгляд и улыбку, улыбаюсь в ответ и в серых глазах читает неприкрытое желание скорее сбежать отсюда, остаться вдвоем в домике на берегу.

Сердце делает кульбит, и я разрываю зрительный контакт, прикрывая глаза. Волнение накатывает, я уже жалею о том, на что решилась. Но отступать поздно. Вот-вот приедут последние гости. Надо бы предупредить его? Или лучше пусть не знает до конца?

– Потанцуем? – От тихого вопроса вздрагиваю, поднимаю голову и сталкиваюсь с искрящимися глазами. С кривой улыбкой. С протянутой ладонью. Ставлю бокал на стол и принимаю приглашение.

Витя, не пряча хитрую улыбку, ведет нас в танце к центру просторного банкетного зала, не обращая внимание ни на кого из гостей. Да и я больше никого не вижу. Никого и ничего.

– Ты разговариваешь с папой чаще, чем со мной. – Моя ладонь на его плече, рука в руке. Оказавшись близко к небольшой сцене, мы останавливаемся и покачиваемся в такт неспешной мелодии.

– Хочешь обсудить виды штукатурки или правила получения лицензий на охотничье ружье?

Широкая ладонь лежит исключительно на талии, но едва заметно скользит вверх-вниз по тонкому шелку, жар его тела кружит голову, и я прижимаюсь носом к впадинке между ключицами в расстегнутом вороте неизменно черной рубашки.

– Люблю тебя. И скучаю.

– Знаю, – Витя прижимает к себе поближе, тихо отвечает в макушку, и весь мир исчезает, растворяется в теплоте и запахе его парфюма. – Осталось немного.

До июня и правда немного, а потом мы на все лето приедем сюда. Все лето проведем в шато. А потом снова Питер.