Только помни, чье это мясо!
Косоглазый явно с трудом сглотнул слюну и покрепче уцепился за свободную руку Пискли.
— Нет уж, я с вами пойду! — решительно заявил он и, спотыкаясь, потащился дальше.
Каким бы тяжелым для истерзанных, измученных детей ни был этот подземный путь, но в итоге они все же добрались до конца коридора, который оказался примерно три мили в длину. В конце коридора они увидели странную наклонную дверцу. Сил у Коротышки к этому времени почти не осталось, да и надежды тоже. А страшная боль поглотила его настолько, что он, совершенно забыв об осторожности, всей тяжестью своей повис на дверной ручке, но открыть тяжелую дверь силенок у него не хватило. Пискля сразу пришла ему на помощь, и дверь, не выдержав двойного усилия, скрипнула ржавыми петлями и сдвинулась с места.
Свежий воздух, хлынувший им навстречу, был почти таким же холодным, как в подземелье. И было почти так же темно; слабый свет исходил как бы ниоткуда, не имея определенного источника. И самое удивительное — они не отбрасывали теней! Все вокруг было окутано какой-то странной пеленой, состоявшей из множества крошечных белых хлопьев, которые беззвучно падали на землю, устилая ее толстым ковром, а чуть поодаль виднелись такие же белые бесформенные фигуры — впоследствии оказалось, что это покрытые снегом кусты с колючими ветками и высокие пучки травы с острыми режущими краями. Туннель вывел их на склон какого-то холма, однако, кроме нескольких кустов и пучков травы, больше ничего рассмотреть они не смогли: все застилала белая пелена.
— Что это? А где же мир Зеленых Листьев? Значит, его и нет вовсе? — вскричал Косоглазый тоном ребенка, которого ударили ни за что.
— Я пока и сам ничего не понимаю, — с трудом прохрипел Коротышка. — Давайте просто пойдем вперед и все.
Пискля захлопнула дверь в туннель. С внешней стороны дверь больше всего была похожа на ящик с землей, в котором густо рос вереск, так что в закрытом состоянии дверь было невозможно отличить от остальной поверхности холма. Девочка заметила также стоявший неподалеку плоский, поросший лишайниками камень — менгир, надгробие ее далеких предков, хотя тогда это ей было, конечно же, невдомек. Наверное, гоблины специально оставили здесь этот камень, решила Пискля. Но желания запомнить мету, чтобы иметь возможность вернуться, у нее не возникло. Нет, ни за что! Что бы ни ждало их впереди! Сдерживая дрожь, Пискля бросилась догонять Коротышку, который без ее помощи то и дело спотыкался, с трудом волоча покалеченную ногу.
Дети, не сговариваясь, двинулись вниз по склону холма, потому что туда просто легче было идти.






