Их босые ноги оставляли на снегу кровавые следы, но падавшие сверху густые белые хлопья тут же скрывали красные отпечатки, так что гоблины вряд ли смогли бы их выследить. Впрочем, это уже почти не имело значения. Лучше уж умереть здесь, чем вернуться к проклятым упырям и позволить себя сожрать!
Истерзанные болью и голодом, из последних силенок дети сделали по глубокому снегу не одну тысячу шагов, пока у них еще теплилась какая-то надежда, но вскоре умерла и она.
— Ничего не выйдет, — прокашлял Коротышка. — Я больше не могу. Оставьте меня. Это бессмысленно…
— Н-н-ни за что! — возмутилась Пискля.
Взвалив Коротышку на плечи, она потащила его на себе. Глаза девочки упорно рыскали по сторонам в поисках хоть какого-нибудь убежища. О, да там, кажется, пещера? А вокруг густо растут кусты…
— Туда, туда! Ну, прошу тебя, Коротышка! Пожалуйста, послушай меня, поверь мне!
В пещере он потерял сознание. Пискля, опустившись рядом с мальчиком на колени, увидела, что он холодный как лед, а глаза его закатились под лоб. Она не была уверена, что Коротышка ее слышит, но все же прошептала:
— Сейчас, сейчас, погоди… Тебе необходимо хоть немного согреться. Поди сюда, Косоглазый. Ложись слева от него и хорошенько к нему прижмись, а я лягу справа.
— Но я тоже замерз. И устал! — попытался возразить Косоглазый.
— Коротышка отдал нам все, что имел, — сурово сказала ему Пискля. — Теперь наша очередь.
Косоглазый покачал с сомнением головой — идея делиться с кем-то была для него совершенно непривычна, — но подчинился. Через некоторое время он заметил, что непонятные белые хлопья тают, коснувшись кожи, и превращаются в капельки воды. Схватив с земли целую пригоршню, он осторожно лизнул снег, а потом сунул в рот и, захлебываясь от восторга, закричал:
— Эй, послушайте! Эта штука в воду превращается! Значит, от жажды мы точно не умрем!
— А может, и поесть что-нибудь отыщем, — поддержала его энтузиазм Пискля.
Постепенно становилось светлее. Снег идти перестал. Коротышка уснул, свернувшись калачиком, согретый телами своих друзей. А Пискля и Косоглазый все всматривались в бесконечное белое пространство, над которым висели низкие свинцовые небеса. И только на самом краю этой белой безбрежности была чуть заметна более светлая полоска. Однако слов для всего этого они не знали, да и понимания увиденного им не хватало. Так что, когда над головой вдруг захлопали черные крылья и раздалось хриплое карканье, они перепугались насмерть.
Занесенный снегом склон холма скрыл от них замок гоблинов, да они бы, пожалуй, теперь и не различили вход туда.






