ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды на отдаленной пустоши появилась странная черная крепость, проникнуть в которую никому не удавалось. Вскоре после этого пошли слухи, что крепость принадлежит гоблинам, ворующим детей из окрестных селений. Несколько десятилетий эту беду никак не удавалось избыть, пока не вырос в глубинах этой цитадели мальчик, нашедший путь к свободе… Вера Пол Андерсон Однажды на отдаленной пустоши появилась странная черная крепость, проникнуть в которую никому не удавалось. Вскоре после этого пошли слухи, что крепость принадлежит гоблинам, ворующим детей из окрестных селений. Несколько десятилетий эту беду никак не удавалось избыть, пока не вырос в глубинах этой цитадели мальчик, нашедший путь к свободе… Пол Андерсон Вера Находясь далеко на северо-западе, за горами Бешеной Лошади, Илэнд считался беднейшим из графств. Народу там проживало немного, да и гости забредали так редко, что многим Илэнд казался каким-то неведомым, богом забытым царством. А между тем тамошние жители были вполне довольны своей жизнью и даже счастливы. Процветали крупные фермы, земли которых раскинулись по берегам реки Люты. Приземистые, крытые тростником, но вполне крепкие глинобитные хижины собирались в стайки, образовывая уютные деревушки. Лесорубы и углежоги трудились в Исунгском лесу, что на юге графства, а шахтеры добывали руду в шахтах среди северо-западных холмов Нар. У слияния рек Карумкил и Люты стоял город Йорун. Может, жители других графств и назвали бы его просто «большой деревней», да только имелись

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Барон велел местным жителям построить перед замком гоблинов баллисту и собрать камни покрупнее. Однако же и с помощью баллисты им не удалось отколоть от стен замка ни крошки камня.

А по ночам гоблины продолжали насмехаться над людьми; из темноты, стеной стоявшей вокруг костров, разложенных под стенами черной крепости, слышалось их мерзкое хихиканье.

— Нет, людям не под силу справиться с этой напастью, как не под силу им справиться с «черной смертью»! — заявил наконец барон и увел свой отряд обратно за горы.

А король учредил в графстве новый налог: для защиты от гоблинов.

Гоблины же совсем обнаглели, а может, их стало просто слишком много в крепости, ибо теперь они шныряли по улицам Йоруна, почти не скрываясь, и люди часто видели их в желтом свете, падавшем из окон домов.

И они по-прежнему продолжали красть детей не только на отдаленных фермах, но и в столице, и в других городах и деревнях, значительно расширив круг своей «деятельности» словно для того, чтобы ни одно из селений не несло единовременно слишком тяжелых потерь: обычно из одного селения детей крали не чаще, чем раз в год, а то и раз в три года. Честно говоря, за это время болезни свели в могилу куда больше людей.

Зная, что глухие ночные часы от заката до рассвета грозят опасностью, люди предпочитали ходить группами, размахивая при этом зажженными фонарями и громко разговаривая. Да и летние звездные ночи уже не манили юношей и девушек обниматься под каждым кустом. У людей все реже возникало желание разжигать теплыми вечерами костры на лесных полянах и танцевать до рассвета, зато церкви прихожане посещали все более исправно; церковные службы были по-прежнему совершенно безопасны и стали даже еще более пышными.

Охотники, пастухи и вообще все те, кому по долгу службы приходилось большую часть времени проводить не дома, а под открытым небом, ходили теперь, задрав нос и гордясь собственной смелостью. А остальным приходилось, скрывая свои истинные чувства, держать язык за зубами; лишь порой тишину в селеньях нарушали плач и проклятья несчастных супругов, в горести склонявшихся над опустевшей колыбелью.

Но люди предпочитали не говорить лишний раз на столь неприятные темы, старались забыть о существовании проклятой черной крепости на пустоши Мимринга и изо всех сил стремились вести жизнь спокойную и размеренную.

Так продолжалось тридцать лет и три года.

— Ты опять плохо вел себя, — сказал Хорк и погрозил длиннющим шестидюймовым указательным пальцем, на конце которого в свете очага блеснул острый коготь. Глаза гоблина светились красным, точно уголья. — И не усугубляй свою вину лживыми оправданиями! — Будучи одним из немногих гоблинов, хорошо владевших человечьим языком, Хорк любил порой пофилософствовать.