ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война, предательство, победы и любовь. Далёкое прошлое. Морской офицер Российской империи умирает и попадает в тело родившегося бастарда в конец шестнадцатого века. Российское царство на пороге Смуты, а Европа накануне Тридцатилетней войны. Главный герой мечтает построить справедливое государство, но история идёт не так, как он планирует. Потоп Андрей Шопперт Война, предательство, победы и любовь. Далёкое прошлое. Морской офицер Российской империи умирает и попадает в тело родившегося бастарда в конец шестнадцатого века. Российское царство на пороге Смуты, а Европа накануне Тридцатилетней войны. Главный герой мечтает построить справедливое государство, но история идёт не так, как он планирует. Бастард. Книга третья. Потоп Глава 1 Кот из дома, мыши в пляс. Пословица. Место действия: Москва. Время действия: январь 1614 года. Виктор Первый, российский царь, попаданец. Я, Владимир Неупокоев, в прошлой жизни был офицером Российского Императорского флота. Не паркетным гвардейцем, а командиром корабля. Во время русско-японской войны дважды находился в госпитале. В первый раз по ранению, а второй раз, «от помешательства», когда перед строем экипажа моего корабля, я снял с себя погоны, в знак несогласия с экзекуцией моих моряков властями Владивостокской крепости. Вот и сейчас я на излечении, но на три века ранее, чем тогда. Как я попал в Смутное время? А вот и не знаю. Для чего? Догадываюсь. Чтобы изменить ход истории. За два десятилетия, что я здесь, история России, да и всего мира и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двухтысячный отряд вождя Буджантая(зятя чжурчжэньского хана Нурхаци) вошёл в ущелье, а мы поставили батарею в полуверсте от выхода на нашей стороне. На склоны горы, по моему приказу залезла рота егерей-штуцерников. Так чжурчжени попали в ловушку. Попытались атаковать нас в лоб — нарвались на картечь и ружейные выстрелы моего сводного батальона. Буджантай погиб в бою, а остальных мы перебили в ущелье. Если враг не сдаётся — его уничтожают.

Теперь мы в относительном спокойствии. Крупных отрядов противника поблизости нет. Местные племена, в основном, заняли выжидательную позицию и ждут, чья возьмёт. Знамёна(армии) чжурчженей ушли в набег на юг к Поднебесной и в Чосон(Корею). Из письма я узнал, что в Нерчинск(столицу Амурского края) уже прибыл новый губернатор. Скоро пришлёт в наш острог на Сунгари своего воеводу со стрельцами. Мне же надлежит летом спуститься с ротой гвардейцев вниз к устью Амура и сопровождать послов в Чосон и Поднебесную для заключения договоров с Россией. Что ж, это не простая задача. И там, и там разгорелись восстания против власти, а на границах строят полчища степняков, готовых растерзать подраненную добычу. Ничего, нам не впервой продираться сквозь строй врагов.

Место действия: Москва.

Время действия: март 1614 года.

Дубыня Усладов, статский советник, глава Чрезвычайной Комиссии Совета Министров.

Пока слуги арестованного боярина сидят на ночных горшках, я выхожу из комнаты и думу думаю:

Раз в Боярской Думе многие против царя и царицы, то на кой эта Дума нужна? Может быть проще будет прикрыть её совсем? Государь как-то обмолвился, что хорошо бы Боярскую Думу заменить Думой Государственной. Посадить туда выборных людей, как на Земском Соборе, и пусть лет пять до новых выборов законы придумывают. Авось не станут на царскую власть злоумышлять… Царские Министерства и губернские Коллегии нужно оставить. Они всяко лучше бывших Приказов. А для судов, как говорил царь, надобно учредить Прокуратуру для ведения судебных дел и Сенат для рассмотрения споров. Боярство, духовенство и дворянство разделилось в России на два лагеря: на тех, кто за перемены и на тех, кто за старину. За два месяца, под предлогом поиска злоумышленников на царскую власть, мы верхушку наших противников основательно проредили. Шестеро казнённых и почти сотня боярских и дворянских семей, лишившись земель и имущества, отправлены в сибирскую ссылку. И продолжаем выбивать признания и собирать спрятанное добро. Нужно…

— Дубыня Иванович, — выводит меня из задумчивости мой товарищ по Комиссии и показывает в руке блестящую золотую цепь, — Вот. После клизмы золотишко из них полезло. Два горшка набрали… Десять человек — больше пуда золота.