Честь — высшая добродетель девушки и я готова ее подарить лишь будущему мужу.
Герцог хорошо запомнил ее слова и решил, что обязательно возьмет свое, организовав свадьбу со своим искалеченным кузеном. А сломить бедняжку и склонить к близости в доме, где кроме нее и мужа-калеки никого нет, дело решенное.
Жениться на девушке он не планировал. Ее отец беден, а к нему неравнодушна дочь Главного министра Империи. Но вот поразвлечься хотелось. Больно зацепила его ее смазливая хрупкая внешность и этот чистый наивный взгляд. В котором он хотел видеть раскаяние и полное подчинение.
— Адель, лапушка, попей водички, авось полегчает. — продолжал упрашивать голос. Нехотя я повернулась и открыла глаза. Перед глазами все разбегалось.
— Очнулась, очнулась, радость какая! — радостно зашептала старушка, обнимая и прижимая к себе мою руку.
— Ты только молчи девонька, и глазки закрой, если кто войдет. Ирод приехал, до утра пробудет. Да чтоб ему пусто было, окаянному.
Я прикрыла глаза и снова провалилась в сон.
Девушка стояла на лестнице и смотрела вниз на своего душегуба. Молодой герцог заливисто смеялся и вовсю обнимался с двумя жгучими брюнетками в весьма фривольных нарядах. После вкусного и обильного ужина они уединились в соседней с ней гостевой спальней и до самого утра оттуда доносились характерные стоны, шлепки и крики.
Адель зажимала уши руками, но легче не становилось. Как так получилось, что она стала заложницей в доме собственного мужа и вынуждена прислуживать ненавистному герцогу и его легкомысленным женщинам, накрывая стол и убирая комнату после последствий жаркой и бурной ночи, словно обычная служанка.
— Одно твое слово, и я сделаю тебя хозяйкой этого замка, будешь купаться в драгоценностях, мехах, твои холеные ручки не будут знать тяжелой работы. Но пока ты напрасно упрямишься, придется отрабатывать право жить и оставаться здесь.
— Но я замужем за герцогом, вашим кузеном, и я тоже имею право жить здесь в его доме!
— Ошибаешься. — недобро прищурился мужчина и его лицо приобрело хищное выражение. — Здесь командую я, его единственный опекун, и каждый в этом замке выполняет то, что я прикажу. Учти, мое терпение не безгранично. Как только мне наскучит твоя игра и твое упрямство, я возьму тебя сам, только предложение мое больше не будет в силе. Так и останешься до конца своих дней обслугой, исполняющей все мои прихоти.
Девушка зарыдала, и размазывая слезы кулаком умчалось в свою комнату. Закрыла дверь на задвижку, которую сама же втайне и сделала, боясь посягательств страшного герцога, и в смятении упала на кровать.
Как ей вырваться из этого ада? Она была уверена, все записки, что просила служанок передать ее отцу, уничтожались и не доходили до адресата.






