Прежде чем девушка успела ответить, он выбежал из кухни.
Ничуть не удивившись, Кэт посмотрела ему вслед, а затем с кривой усмешкой повернулась к Реджине.
— Тебе не нужно за мной присматривать, всё нормально.
Та рассмеялась и кивнула Кэт, приглашая её следовать за ней.
— Джейк неисправим. Пойдём. Мы все собрались у дивана.
***
Из угла комнаты парень наблюдал за маленькой овечкой. Он не мог отвести от неё глаз. Фактически, следил за ней с того момента, как её втащил за собой баскетболист —
поистине амбициозный костюм, учитывая, что что рост парня не превышал сто шестьдесят восемь сантиметров
— и безцеремонно оставил на кухне с девушкой, которую она явно никогда раньше не встречала. Парень всмотрелся в лицо овечки — огромные карие глаза, острые скулы, рот, похожий на мягкое, съедобное сердце, — а затем окинул взглядом всё остальное. Каштановые локоны спадали ей на плечи. Она была миниатюрной, но стояла в позе, которая говорила об упрямстве и страсти, от которых у него пылала кожа. Кормиться было гораздо увлекательнее, когда в них горел огонь.
Парень наблюдал, как девушка в костюме ведьмы подвела овечку к дивану, где сидели и болтали несколько человек. Овечка отвернулась от него, а он уставился на её упругие ягодицы в белых леггинсах. В голове пронёсся поток развратных образов, прежде чем он отвёл взгляд.
Подавляя зевок, парень оглядел вечеринку вокруг. Всё тот же хлам, только другая обстановка. Вечно двадцатипятилетний, он легко сливался с толпой, но даже если бы и нет, это не имело бы значения. Иногда парень задавался вопросом, видели ли люди его лицо или просто реагировали на притяжение его силы? В конце концов, он пробыл там всего десять минут, но к нему уже подошли несколько женщин с привычно затуманенными глазами, с простым и прямым предложением. Он вежливо отказался, заставив их вернуться к друзьям, хотя и не понимал, почему.
Ему нужно было поесть.
Это была единственная причина, по которой он покинул свой пентхаус, отправился в жилой район и последовал за группой ничем не примечательных людей, поднялся по лестнице и попал на эту унылую вечеринку. Парень должен получить то, за чем сюда пришёл, и покончить с этим.
И всё же знакомое беспокойство терзало его, заставляя сжимающее, тревожное ощущение зарождаться в животе и распространяться по конечностям. Он был слишком нетерпелив, чтобы часами медленно выкачивать энергию из комнаты, но и вести одну из этих ошеломлённых женщин в тёмную спальню ради удовольствия и пищи ему тоже не хотелось. Он хотел того же, чего желал веками:
не жить так больше.






