Наконец, Коул поднимает голову, смотрит на меня в мерцающем свете и издает еще один тихий, хриплый стон.
— Детка.
— Коул, пожалуйста, — я даже не уверена, о чем прошу. О чем-то.
О следующем шаге.
Он делает этот шаг. Срывает с меня футболку и припадает губами к одной из моих грудей. Посасывает сосок, пока я не выгибаюсь дугой и не начинаю хныкать. Затем он просовывает руку мне в трусики и ощупывает мою киску, издавая гортанный звук, когда обнаруживает, какая я влажная.
Он доводит меня до быстрой, жесткой кульминации, не отрывая рта от моей груди и двигая пальцами внутри меня. Затем он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моему животу и касается губами натянутого хлопка моих трусиков.
Это странно возбуждает — то, как Коул ласкает языком мое белье. Мне приходится бороться с собой, чтобы не тереться об его лицо.
Он хватает меня за бедра и разводит их еще шире, чтобы по-настоящему заняться моей киской. Я издаю самый нелепый мяукающий звук, когда наслаждение нарастает, но не прекращается.
Я вцепляюсь в одеяло под собой, когда он слегка покусывает мой клитор. Внезапная смена ощущений доводит меня до предела. Я давлюсь криком, и мое тело сотрясается от оргазма, пока спазмы не проходят.
Я неуверенно улыбаюсь ему, когда Коул поднимает голову. Он улыбается в ответ, довольный и слегка дикий.
Именно это выражение лица больше, чем что-либо другое, наводит меня на мысль. Я сажусь и опускаю его на землю, забираясь на него сверху и обхватывая его бедра своими ногами.
Он смотрит на меня снизу вверх. Все еще улыбающийся. Все еще дикий.
Все еще немного самодовольный.
— Не выгляди таким довольным собой, — говорю я ему.
— Почему, черт возьми, нет?
На самом деле у меня нет ответа на этот вопрос.
— Честно говоря, я не уверена. Просто люди не должны быть такими самоуверенными.
Коул посмеивается над этими словами и притягивает мою голову к себе, чтобы поцеловать. Это так сладко, что я отвлекаюсь на пару минут, но потом вспоминаю о своей идее. Я начинаю покрывать поцелуями его тело, уделяя много внимания груди, прежде чем опуститься ниже, к упругому животу. Я целую его пресс. Слегка прикусываю его бок. Затем начинаю расстегивать верхнюю пуговицу его брюк.
— Что ты там делаешь, детка?
— А ты как думаешь?
Его глаза горящие. Дикие.
— Ты уверена? Я давненько не принимал душ.
Я хихикаю.
— Знаю. Я тоже, и ты, кажется, не возражал. Ты помылся раньше. Я видела.
— Не то же самое.
— Теперь уже все не то же самое. Все не так, как было раньше. Возможно, мы оба грязные, потные, измученные и в опасности, но это не отменяет того, как сильно мы в этом нуждаемся, — я запускаю руку в его трусы и беру его член в руку. — Может быть, именно из-за этого мы нуждаемся в этом еще больше.
— Может быть, и так, — хрипит он, закрывая глаза, когда я начинаю сжимать его.






