Я кончаю снова, и мне приходится заглушить крик разрядки своим предплечьем, после чего Коул резко вытаскивает и сжимает свой член, кончая мне на ягодицы.
Мы оба падаем на одеяло в темноте, и он прижимает меня к себе. Теперь мое тело удовлетворено, и я, наконец, начинаю засыпать.
— Это было… — я не уверена, как закончить предложение, поэтому не договариваю.
— Ага, — хрипит он, как будто я закончила его мысль.
— Может, нам не стоит так трахаться?
— Почему нет?
— Не знаю. Мы в опасной ситуации. Вопрос жизни и смерти. Это немного отвлекает, не так ли? Может, нам стоит подождать?
Коул обнимает меня сзади. Нежно поглаживает мой живот.
— Я все время держал глаза открытыми.
Я хихикаю.
— Может, это и не самое безопасное место, но мне на самом деле наплевать. Мы не знаем, что может случиться. Если мы можем что-то получить сейчас, сегодня вечером, мы должны этим воспользоваться. Потому что, возможно, завтра солнце не взойдет.
Я долго об этом думаю. Затем наконец киваю и поднимаю его ладонь, чтобы поцеловать тыльную сторону.
— Ты прав. Сегодня мы сделаем все, что сможем, а о завтрашнем дне позаботимся завтра.
***
На следующее утро мы просыпаемся, когда еще темно, и занимаем позицию, чтобы наблюдать за лагерем. Сразу после восхода солнца четверо мужчин и Брианна садятся в джип и отправляются в путь по шоссе, по которому они ехали раньше.
Так что все в порядке. Если они будут придерживаться той же дороги, нам будет намного легче следить за ними. Мы отправляемся в путь довольно быстрым шагом, двигаясь в том же направлении.
Очевидно, они быстро скрываются из виду. Они на машине, а мы пешком. Но мы больше ничего не можем сделать. Остается только надеяться, что они в конце концов остановятся или у них закончится бензин.
Мы идем все утро и полдня, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы перевести дух и попить воды. День выдается тяжелым, полным разочарований, и мы так и не видим джип.
Они могли свернуть с дороги, а мы бы об этом и не узнали.
К середине дня я начинаю расстраиваться, но скрываю это, потому что это бесполезные эмоции. Мы больше ничего не можем сделать. Мы должны продолжать идти.
Я вытираю пот с лица и пытаюсь скрыть тот факт, что от растущего отчаяния на глаза наворачиваются слезы, но тут Коул резко останавливается и тоже тянется, хватая меня за руку, чтобы остановить.
Я немедленно настораживаюсь, но, насколько я могу судить, ничего не вижу.
Хотя он видит намного лучше меня.
— Джип стоит вон там, на обочине, — бормочет он.
— Они в нем?
— Я не могу сказать. Давай сойдем с дороги.
Мы отходим в сторону, прячась за деревьями, пока не подбираемся к джипу достаточно близко, чтобы разглядеть его получше.
Насколько мы можем судить, там пусто. И вокруг никого нет. Только пустой, осыпающийся тротуар и множество разросшихся деревьев.






