Впрочем, как говорят, бьют по морде, а не по паспорту. Мне разумеется тоже доставалось, но чаще всего, все же другим. И хотя в нашем приюте все держалось на строжайшей армейской дисциплине, драки все же происходили. И воспитатели, нередко даже поощряли их, правда в пределах нормы, то есть так, чтобы не до полусмерти.
Вдобавок ко всему, жили мы не по понятиям, как это случалось в других детских домах, а по «Общевойсковому Уставу Советской Армии». Почему? Спросите вы, а все просто. Дело в том, что наш детский дом, носит имя героя Великой Отечественной войны, узбекского генерала Сабира Рахимова. Вот кому-то в голову, при организации этого детского дома, и пришла идея, совместить приятное и полезным. В итоге, не скажу, что было очень приятно, но полезное перевешивало все минусы, как я начал понимать в дальнейшем.
В качестве наших воспитателей, руководства и даже школьных учителей, выступали отставники-офицеры, во-первых, прошедшие всю войну, во-вторых, многие из них, воевали под командованием прославленного генерала. И тем самым старались воспитывать молодое поколения, в духе защитника Родины. Из полезного было еще то, что в отличии от всех остальных приютов, мы находились на балансе, Советской Армии, и снабжались по ее нормам. С одной стороны, конечно мечталось о чем-то более ярком, но с другой, солдатская форма, хоть уже и старого образца, выделяемая для воспитанников с многочисленных складов длительного хранения, была не в пример, прочнее той одежды, которую получали воспитанники обычных приютов. И хотя нас, за глаза и называли «Армейским инкубатором», форма, что нам выдавалась, была куда практичнее всего того, что получали приюты, находящиеся на попечении народного образования и отделов опеки. Мало того, зимой, хоть в Ташкенте редко термометр опускался на много ниже нуля, ходить в армейских ватниках было куда, как теплее скромных демисезонных слегка подпревших, и вышедших из моды, пальтишек, выдаваемых в других приютах. Не говоря уже о том, что в то время, как в обычных приютах щеголяли в парусиновых тапочках, мы ходили в военных кожаных полуботинках, и кирзовых сапогах. А на праздники, каждый из нас надевал костюм, пусть и серо-зеленых армейских тонов, но именно костюм, с галстуком, который учились носить со школьного возраста. О питании не стоило и вспоминать. Снабжение шло по солдатским нормам, и уж если этого хватало совершеннолетним парням, то что уж говорить о детях, получавших точно такие же порции, что и восемнадцатилетние парни.
Учитывая военную специфику нашего приюта, жили мы по «Общевойсковому уставу». Разумеется, он был несколько изменен в угоду, нашему возрасту, но основные правила оставались неизменными.






