Разум отчаянно цеплялся за соломинки:
«Чуть не дала» — значит, все же не дала?
Вадим — известный бабник, Костя просто поддерживает друга...
Может, все не так страшно? Может, у нас все хорошо?
Жалкие попытки самообмана.
Слабая надежда — последний оплот перед пропастью.
Я механически взглянула на телефон — прошло два часа. Два часа, чтобы похоронить прежние представления о муже.
Резкий звонок вырвал меня из оцепенения. Сын.
— Да, сынок, — делаю над собой усилие, чтобы голос звучал спокойно.
— Мам, нужно поговорить. Ты свободна завтра? — он старается говорить ровно, но матери не соврешь.
— Конечно. Что-то случилось?
— Нет-нет. Просто встретиться, — врет сын.
— Хорошо, завтра.
Он бросает трубку, оставляя меня наедине с мрачными догадками.
2
Утро растворилось в бесконечных уточнениях, пробежках между столами с декором и вымученных улыбках. Репетиция свадьбы — всегда стресс, но сегодня я ловила себя на том, что забываю слова, теряю нить разговора. Мысли упрямо возвращались ко вчерашнему звонку, к тому, как Костин голос сливался с пьяным гомоном.
Муж явился под утро, пахнущий чужим парфюмом и дешевым коньяком. «Дядя из Германии так разошёлся!» — смеялся он, целуя меня в щеку. Губы холодные, скользкие, как у резиновой куклы. Раньше я верила его «рабочим ужинам», «внезапным совещаниям». Теперь каждый его вздох казался ложью.
Впереди — встреча с Вадимом.
Двери зала захлопнулись за спиной с глухим стуком. Июньский зной обрушился на меня, как удар. Воздух густой, обжигающий, ветра нет.
Осматриваю парковку — где же его машина?
Солнце стояло в зените, безжалостное, слепящее. Я зажмурилась.
— Нина?
Голос не Вадима. Женский, нарочито сладкий, с лёгкой хрипотцой от сигарет. Поворачиваюсь — девушка в цветастом сарафане. Стройная, с небрежными локонами. Ничего общего с грузным, вечно хрипящим Вадимом.
— Простите, задумалась, — автоматически растягиваю губы в улыбке.
Будущие невесты часто узнают меня — соцсети делают свое дело.
— Нам нужно поговорить.
— Разумеется, — глазами ищу Вадима. Его нет.
Значит, есть время разобраться с этой… Волосы у неё — не просто рыжие. Ядовито-медные, как предупреждающая окраска ядовитой лягушки.
По спине пробежал холодок. «Рыжая… с пирсингом на брови» — всплыло в памяти. Всматриваюсь в ее лицо, но огромные солнцезащитные очки скрывают все, кроме моего искаженного отражения.
— У вас отличная укладка. Каждое утро делаете?
— Да… — странный комплимент.
— И как, рога не мешают? — ехидно усмехается.
Тишина. Кровь стучит в висках. Но я не шелохнусь.
— Не понимаю, о чем вы. Пытаюсь уйти, отмахнуться, как от назойливой осы.
Но она не отстает.
— Организатор свадеб — и без мужа! — смеётся. Голос — как скрежет стекла. — Сапожник без сапог! — чеканит девица.






