Еще одним неприятным правилом американского покера оказалось то, что за фишки сразу пришлось платить наличными. Не по душе мне такая игра, но эту трудность я преодолел с самым беспечным видом, достойным моего дорогого неаполитанского наставника.
Как только получите письмо, сразу же перешлите мне пять тысяч лир, и я немедленно покину этот город. Поезжайте в Париж. Встретимся на улице Обер через десять дней после даты, указанной в этом письме. У вас на руках останется двести двадцать пять тысяч лир. Безопаснее будет внести эту сумму наличными. Как принято у друзей, я вас не обижу.
Вы прекрасно справились с задачей. Ваши телеграммы и письма о знаменитых нефтяных скважинах были безупречны. И, разумеется, я не буду вычитать из ваших комиссионных сумму, которую отняли у меня эти аферисты из игроков в покер.
У меня несколько раз возникало чувство, что нужно уезжать. После получения вашего перевода не стану медлить ни минуты. Попытаюсь в последний раз заинтересовать моего маленького скрягу. Кое-какие обстоятельства вызывают у меня некоторое беспокойство. Впрочем, я не верю, что закон может успешно противостоять мне в деле о нефтяных скважинах. В конце концов, у вас действительно есть поместье в Базиликате — пусть не у вас, а у вашего брата. Местные простаки все равно не заметят разницы, главное — добиться правдоподобия. Признаться, появление этого старого мерина Прайора у меня в номере несколько меня встревожило (впрочем, он больше не появлялся). Есть и другие опасения. Прошлая ночь не улучшит моей репутации, если пойдут сплетни. Правда, аферистам огласка тоже ни к чему.
Моя небольшая интрижка становится неловкой. Такие дела легко начать, но сложно закончить. Однако в противном случае мне бы не удалось заинтересовать моего инвестора, и в любовных делах всегда есть определенное очарование. В вашем последнем письме вы задавали много вопросов о моем маленьком романе. Распутник! Кто же пишет такое в письмах в пуританскую Америку? Я предпочитаю скромное поведение, находясь в городе своего детства. А мое детство, по-видимому, сильно отличалось от вашего, сеньор Антонио. Тем не менее я обещаю, что в Париже на улице Обер мы с вами посмеемся над моими похождениями. Уверен, что вас развеселят портреты моих побежденных соперников.
Итак, отправляйтесь в банк, как только прочтете это письмо. Вышлите мне тысячу долларов и ждите на улице Обер ровно через десять дней. Поспешите!
В. К.»
Письмо немного улучшило настроение Корлиса. Ему представилось, как он сидит в баре на улице Обер за маленьким столиком с мраморной столешницей и рассказывает о своем американском приключении этому беспечному бездельнику, изгою из обедневшего аристократического рода, игроку, шантажисту и весельчаку дону Антонио Молитерно.






