Спишут потом на слабое сердце или болезнь скрытую, или ещё на что-то одним им понятное и объяснимое.
Но Ольга не спишет.
Спросит.
И врать ей?
А правда… такую правду она не готова будет принять.
- Ты… ты кто такой будешь? – Валентин попытался ухватить за одежду, и верно, кого другого он мог бы напугать, поскольку был мужчиной весьма крупным. Но Раймонд просто перехватил руку, а затем и вторую, удержав их с лёгкостью. И ответил:
- Раймонд Тринадцатый.
- Сволочь! Убирайся… - Валентин вяло дёрнулся. – Она не твоя!
- И не твоя. Она своя собственная. И ты от неё ушёл.
- Ты не понимаешь…
- Не понимаю. Ты нашёл женщину. Ты полюбил её. И бросил. Действительно, не понимаю.
- Потому что ограниченный! Такое же унылое быдло, как все вокруг… ик…
Так, надо уводить этого гостя подальше, потому что одно дело за котиком убирать, и совсем другое – за Валентином.
- …я хотел… к-как лучше… я способный! Талантливый! У меня данные! Но что она могла дать? Вот эту вот квартирку… салон свой, который вяло трепыхался… малый бизнес. Грядёт век корпораций!
- Мне вот не рассказывай…
- И в нём поднимется лишь тот, у кого связи… я бы достиг высот!
- Достигай, - разрешил Раймонд, вытолкнув Валентина из квартиры. – Но где-нибудь в другом месте.
- Т-ты пожалеешь… вы все пожалеете!
Он всё же отступил.
- Отпусти… п-передай Ольге, что я давал ей шанс!
Вот…
Дверь Раймонд закрыл. Подумал и повесил над порогом отворот. А то ходят тут всякие… с мыслей сбивают.
Дорогой мой внук
, - ответное письмо лежало на подушке. –
Несказанно рада понять, что усилия, положенные на твоё воспитание и обучение не прошли даром. Ты вполне самостоятельно дошёл до мысли, которая посетила и меня. А потому спешу обрадовать, что с указанным лицом я связалась…
Всё-таки бабушка так и не простила той шутки.
И потому упорно именовала дэр Харрага «указанным лицом».
…и весьма доступно изложила ему своё видение ситуации. Он пока не готов дать ответ, но просит о личной встрече, и потому готов прибыть уже завтра…
Хорошо.
Очень даже хорошо.
Мария Конева проснулась от взгляда. Причём сперва она ощутила его во сне. И сон ведь дурацкий был. С клубящейся тьмой, из которой выглядывали маски в виде свиных морд. Она ещё там, во сне, подумала, что они чутка переборщили, наверное, с впечатлениями, если так штырит.
Ну а потом тьма блеснула прозеленью глаз и Мария проснулась.
Вообще для друзей она была Мэри, здраво рассудив, что, если уж предки обломали с приличным именем, надо брать дело в свои руки. И взяла к неудовольствию бабушки. Мама же просто рукой махнула, мол, перебесится…
Ничего она не понимала в жизни.
И в личных брендах тоже.
А Мэри Кон когда-нибудь таким станет. Непременно.
- Не-у спится? – осведомилась тьма бархатистым голосом.






