Я провела по его рукам, наслаждаясь движением его мышц. Он смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Мне безумно нравилось, как он выглядит в этот момент. Сексуально, но в то же время с вызовом. Будто проверяет, хватит ли мне смелости. Мои руки скользнули по его широким плечам, а затем путь повторили губы. Когда я прикусила его кожу, он дёрнулся; я успокоила боль языком.
От него приятно пахло. Чем-то древесным. Экзотическим. Притягательным. Я уткнулась носом в шею и вдохнула его запах. Можно ли хотеть кого-то сильнее, чем я его в этот самый момент? Я прижалась губами к его шее, и он застонал.
Я посмотрела на него.
— Хочешь, чтобы я перестала?
— Нет. Никогда не переставай любить меня, Веснушка, — прорычал он. Именно это я и хотела услышать.
Я пробежалась языком по его нижней губе, затем по верхней, а затем скользнула в его рот, чтобы поиграть с языком. Он пытался сдерживаться, грудь вздымалась от прилагаемых усилий. Я проложила дорожку поцелуев по его шее, его трясло от возбуждения.
Я переместилась ниже, мои ладони ласкали его широкую грудь и шесть кубиков. У него прекраснейший пупок. Мои губы двинулись дальше, но Торин остановил меня и вновь притянул к своим губам. Наш поцелуй длился целую вечность. Затем он чуть отстранился, чтобы рассмотреть моё лицо.
— Нам надо остановиться, — сказал он.
— Нет, — запротестовала я. Видно же, что он сам не хочет останавливаться, а я устала ждать, когда он решится. Устала быть девственницей.
— Тшш, — добавил он, когда я уже хотела выразить своё недовольство. — Если ты станешь моей, Веснушкой, я не смогу остановиться. Мы будем заниматься этим снова и снова, всю ночь и весь следующий день. Для этого и нужен медовый месяц. Я ждал тебя почти девять веков. Подожду ещё пару месяцев.
Ладно, раз так, я смогу с этим жить. Наверное. Почему он не может повести себя, как большинство парней? Ну, как эгоист с зашкаливающим либидо?
— А если мы договоримся остановиться после…
Он зажал мой рот ладонью.
— Я не буду договариваться ни о чём по этому вопросу, Веснушка. Как только ты станешь моей, пути назад не будет. А сегодня… — Он вздохнул. — Я в таком состоянии, что всё очень быстро может выйти из-под контроля.
Он прижал меня к себе, словно хотел стать единым целым, и поцеловал в лоб. Я проглотила разочарование и крепко его обняла, свечение наших рун сливалось.
Как только ритмы наших сердец вернулись в норму, я подняла голову и посмотрела на него.
— Так что же всё-таки произошло?
На долю секунды мне показалось, что Торин уйдёт от вопроса. Он склонен хранить секреты от меня якобы ради моего же блага, но после того фиаско с его отцом я надеялась, что он усвоил урок.
— Сегодня я видел отца, — признался он.
Эти слова лишили меня дара речи. Во-первых, Торин всегда называл не иначе как «граф».






