ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Норны думают, что победили, но не так-то просто контролировать девочку-подростка, особенно владеющую огромной силой. Жизнь Рейн Купер, казалось бы, должна быть идеальной. Она бессмертная провидица. У неё больше всего шансов стать королевой бала. Ей завидуют все девчонки старшей школы Кайвилля, потому что она встречается с парнем мечты, квотербеком Торином Сент-Джеймсом. Вот только ей не дают покоя самодовольные ухмылки Норн с их последней встречи. Рейн, которая сама готовится стать Норной, уже давно перешла на сторону Валькирий и смертных ведьм. Когда Норны появляются вновь и выставляют требования, Рейн чувствует себя загнанной в ловушку. Она должна зачищать места сражений и стирать воспоминания смертных, случайно ставших свидетелями. Торин пытается убедить Рейн, что Норны её используют, но она его не слушает. По крайней мере до тех пор, пока их требования не затрагивают тех, кто ей дорог. Когда Рейн отказывается с ними работать, то за этим следует наказание, быстрое и жестокое. Её боль превращается в ярость. Рейн замышляет масштабную месть и заключает сделки с сомнительными союзниками. Её цель? Полное истребление всей расы Норн. Единственная надежда Рейн — это Торин, но скольким он готов пожертвовать, чтобы спасти её?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что-то не вижу, чтобы ты носил такую.

— И испортить мою идеальную причёску? — Он указал на идеально взлохмаченные кудри, после чего натянул кепку на мою голову и поправил. — Вот так. Теперь эти пумы знают, что ты его. Давай присядем, пока не расплавились на этой жаре.

Погода была идеальной.

— А можно сесть подальше от мамочек?

Он усмехнулся.

— Услышала, как они обсуждают Торина, да? Я тоже подслушал, только невидимкой. Бесстыжие потаскушки.

— Мне плевать, что они думают.

Я взяла его под локоть. Мы направились к трибунам, как вдруг по моему позвоночнику скользнули ледяные пальцы. Я вздрогнула и застыла. Ощущение возникло настолько внезапно, что это точно не связано со смертными.

— Что-то случилось?

— Мы не одни, — произнесла я, окидывая взглядом стадион, но не могла определить, где скрывается неизвестный.

— Лорд Уортингтон? — уточнил Эндрис.

— Не знаю.

Ощущение усилилось, и я его узнала. Норны. Никогда не забуду ухмылки на их лицах в ту ночь, когда мы победили отца Торина с его приспешниками. Мне бы хотелось сделать вид, что Норны — просто жалкие неудачницы, но по опыту нашего прошлого общения я знала, что они вернутся. Кем из мамочек они притворяются? Неужто та троица, обсуждавшая Торина?

— Я передумала. Идём к мамочкам.

Эндрис не стал возражать. Возможно, меня выдало лицо или напряжение во всём теле, но он переключился в режим защитника: напрягся всем телом, обхватил рукой мои плечи, внимательно смотрел по сторонам. Он был готов действовать.

Мы сели через несколько рядов от тех женщин, чтобы поговорить, не боясь быть услышанными. Блондинка обернулась и широко улыбнулась. Эндрис подмигнул ей, за что был вознаграждён отличным видом на глубокое декольте и вызывающей улыбкой.

Это явно не Норна. Её подружки тоже вне подозрений. Я снова задрожала, и Эндрис накинул свой тренч на мои плечи, обнимая меня поверх. Я прижалась к нему, хотя ничто не могло спасти меня от этого пронизывающего холода. Температура воздуха тут ни причём. Это всё из-за чёртовой ментальной связи с Норнами.

Но всё же вслух пробормотала:

— Спасибо.

Он надел солнцезащитные очки и невзначай обвёл взглядом стадион.

— Если он здесь, предлагаю вывести его с территории стадиона и тихонько замочить. Торину ничего не скажем.

Я заставила себя сосредоточиться на Эндрисе. Даже посмеяться в ответ на его слова.

— Отличный план, но есть одно «но»: мы с Торином договорились никогда ничего не скрывать друг от друга. Если мы прикончим его папашу, я должна буду рассказать об этом.

— Я таких обещаний не давал, — ответил Эндрис. — Пускай он взбесится на меня, но как только успокоится, ещё спасибо скажет. Граф заслуживает смерти.

— У меня была мысль поменять его судьбу.

После того, как предложу ему выбор, разумеется.

— Это слишком милосердно.