ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А рама, если дорогая, с позолотой, с резьбой, — она всегда себя заявит, обозначит высокую свою цену.

И все же милая была комната, утеплена была этими картинами, в которых не было тревоги, был уют, была ясна задача художников, чтобы душа разжалась. Море — милое, курортное отчасти. Поля, леса — милая Родина.

Прошел через гостиную, по лестнице взбежал к себе на второй этаж, где были спальни и был его дачный кабинет. Там тоже жена расстаралась. За распахнутыми дверями спальни зазывно разлеглась почти круглая тахта, с подушечками, которые про многое знали да помалкивали. А в дверь распахнутую кабинета из-за широкого окна-балкона глядели цветущие деревца, японские невеликанчики. Милый кабинет, славный такой, уютный. Не для работы, но и для работы. Тут хорошо обдумывалось. А работа его и была обдумыванием, что да как. Исхитрялись нынче людишки, обман на обман наползал. Тут он обдумывал свои обманы. Если честно, именно так — обманы. Дурили его, дурил он. Но у него пока лучше выходило, чем у его конкурентов. Не потому-то и подмораживает нынче спина, что лучше у него выходило? Тех, кто умелей бывал, иногда, и тоже в нынешней манере, просто-напросто убирали. «Нет человека — нет проблемы». Это, кажется, сталинские слова. Что же, назад, к нему подаемся? Нет, вперед, все вперед подаемся. Тогда так убирали, нынче — эдак. Тогда одни «заказывали», нынче — другие. А суть все та же: чтобы не было проблем.

Вдруг зазвонил телефон на письменном столе. Там с пяток было аппаратов. Для дачи больше и не нужно. И у каждого аппарата был свой голос. Он знал, кто какой голос подает. Тот, что сейчас зазвонил, был из самых молчаливых телефонов. Редко кто звонил по нему. Не знали просто номера. Личный был телефон, можно сказать, интимный. И вот — задребезжал как-то на свой манер, голоском, схожим с шепотом. Мол, это я, мол, а ты меня совсем — со-овсем забыл.

Но он давно не сообщал бабью этот номер. Запамятовал, знала ли жена этот номер. Вот Юрик Симаков знал, конечно. Он, раб-друг, много чего знал про своего командира. Но не он же звонит, только расстались.

Поднял трубку, сказал отрывисто, отгораживаясь наперед:

— Что еще за дела?

— Это ты, миленький? — заворковал в трубке скверный женский голосок, такой самый, который уже пару раз его доставал, но по другим аппаратам. — На дачке затаился? Ничего, достанем.

— У тебя, сучка, голос сифилитический. Лечись, шанкерная. — Он грубил на отмашь, уповая, что проймет эту бабу. Угадал! Взвилась бабенка:

— Достанем! Достанем! Пиши завещание! — И хлопнула у себя там трубку.

Конечно же, из автомата звонила. Номер на автоответчике был пропечатан, но номер этот можно было не проверять. Из автомата звонила шанкерная.

Да, пошла игра на нервах. И письма подбрасывали, и вот звонили.