ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но это не совсем то самое, когда настоящая приходит опасность. Тогда все умолкает вокруг. Как перед штормом на море. И тогда…

Надо срываться до воцарения этой предгрозовой тишины, до начала тайфуна. Хоть за миг, но — до.

А что, а вот он и сорвется. Немедленно. Выучила жизнь, что-то да преподала жизнь, чтобы продлить, так сказать, очарование.

Решено. Срывается. Немедленно.

Никаких записок Юрочке, никаких уведомлений супруге. Разве что краткую все же информацию надо дать. Присел к столу, схватил лист, начертал: «Буду не так чтобы скоро, но в самое время». Подписался. Положил лист на видное место, прижав одним из телефонов. Поднялся, почти рванулся. Началось, взорвалось все мигом. Наизусть, армейской памятью собрался. Был у него заплечный сидор, ну, мешок из сдвоенной парусины, да еще с нейлоновой прокладкой между полотен парусины. Такой не прострелить, не проткнуть ножом. Это был «альфовский» заплечный мешок. Туда многое можно было вместить. И уместил, собираясь по памяти, как на задание, как на возможный бой. Что нужно, то и засунул, память вела. И еще вот деньги надо было прихватить. Привык с большими деньгами в путь кидаться. Что было в сейфе, то в мешок и выгреб. Не считал, но понимал, что денег насовал немало. И все рублевые пачки, доллары брать не стал. Куда-то туда наметил укатить, где доллары могли подставить. А куда собрался-то? Еще не знал, но почти знал. Куда-то туда, в глухомань какую-то, где даже нет железной дороги. Там, где рельсы, где станция, там непременно встретить мог соученика по МИИТу, бедолагу в фуражке с красным околышком. Не всем же фартит в жизни. И бедолага этот его бы узнал. Как же, как же, в институте был из заметных.

Итак, в глухомань, где нет даже рельсовых путей. В Сибирь, на самый край? Далековато. В пути заприметят. В самолете опознают. Это уже по новой своей жизни будет засвечен. Куда же?

Сперва надо было выбраться из дому. Охрану он отпустил, но они, парни его, в таких случаях, когда велено было им уйти, не уходили. Мало что шеф сказал, у них своя служба, своя ответственность. Наверняка маячат возле дома, у ворот, у гаража.

Ничего, он их обведет вокруг пальца. Был у него секретец один. Был, был. Когда покупал этот дом, недостроенный, почти уже в упадке, поскольку хозяина прикончили, ну, вроде как случайно наехали на него, самосвалом на легковушку, — случайно, случайно, — когда покупал у вдовы этот дом от покойника, она, набивая цену, рассказала покупщику один секретец мужа. Дом имел два выхода. В подвале у этого недостроенного дома была замаскированная дверца, ведшая в туннельчик узкий, но уже выложенный кафелем. И если просунуть себя через этот туннельчик, то окажешься в гараже запасном, окажешься, если выйдешь из гаража этого, уже на другой улице.