ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник, заядлый кладоискатель, волею случая оказывается в XVIII веке на территории нынешней Кубани. Книга будет интересна ценителям изящного классического слога, а также, любителям приборного поиска – так называемым «чёрным» и «белым» копателям. Основанное на реальных исторических событиях, это произведение – не просто фантастическое приключение, но и глубокое погружение в эпоху. Читатель будет иметь возможность насладиться яркой языковой палитрой того времени: от сочного казачьего говора, до изысканных оборотов русского дворянства, и витиеватых узоров речи восточных народов. Роман предлагает уникальный взгляд на прошлое глазами современника, раскрывая малоизвестные страницы истории освоения Кубани.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рука сама потянулась за ручку. Он предстал перед ней во всей красе, с горящим взглядом и нервной ухмылкой на моложавом лице.

— Знаю, что не должен приходить, — он протянул цветы. — Но не мог не принести это. Жёлтые — потому что символизируют надежду.

Она взяла букет, вдохнула аромат.

— Надежда — это хорошо. Но иногда она только продлевает страдания.

— А иногда даёт силы двигаться дальше.

Анна посмотрела на него. В его глазах не было ни насмешки, ни давления. Только искренность.

— Заходи, — тихо сказала она, открывая дверь шире.

Анна сделала шаг назад, пропуская Кирилла в прихожую. Дверь захлопнулась, отрезав их от внешнего мира. В квартире было тихо, и только тиканье часов на стене и их прерывистое дыхание.

Он не спешил проходить дальше. Просто стоял, не снимая куртки, будто боялся нарушить хрупкое равновесие момента. Букет хризантем по‑прежнему был у неё в руках. Жёлтые лепестки дрожали, касаясь пальцев.

— Зачем ты пришёл? — голос Анны прозвучал тише, чем она хотела.

— Потому что не мог не прийти.

Она опустила глаза, разглядывая узор ковра под ногами. Время будто замедлилось, растянулось в тягучую, томную нить.

Кирилл медленно приблизился. Не резко, не напористо, а так, чтобы она могла остановить его одним словом. Но Анна не сказала ни слова. Только крепче сжала стебли цветов, чувствуя, как прохладные лепестки касаются запястья.

Его рука осторожно коснулась её плеча. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но от него по коже побежали мурашки, а в груди что‑то сжалось и тут же распустилось, как цветок под весенним солнцем.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— Это от холода, — соврала она, не поднимая взгляда.

— Нет. Это от правды. Той, которую мы оба знаем, но не говорим.

Анна наконец подняла глаза. В полумраке прихожей его лицо казалось одновременно незнакомым и до боли родным. Черты размыты тенями, но взгляд пронзительно ясный, будто видит её насквозь.

Он медленно снял куртку, бросил на стул. Шагнул ближе. Теперь между ними оставалось лишь дыхание, короткое, прерывистое, словно они оба учились дышать заново.

Её пальцы разжались, и хризантемы мягко опустились на пол. Жёлтые лепестки рассыпались по ковру, как капли света.

— Если ты сейчас уйдёшь, — прошептала она, — это будет самым правильным решением.

— А если не уйду?

Ответа не было. Только её рука, сама собой потянувшаяся к его лицу, пальцы, коснувшиеся скулы, линии подбородка, губ. Лёгкое, почти робкое прикосновение, в котором было больше признания, чем в любых словах.

Он наклонился, и их губы встретились — сначала нерешительно, будто пробуя, проверяя границы дозволенного. Потом увереннее, глубже, как будто оба наконец позволили себе то, что так долго сдерживали.