— Хорошо, — наконец согласилась. — Пройдём в мой кабинет?
Он кивнул.
В кабинете она села за стол, стараясь выглядеть собранной. Пётр Сергеевич опустился напротив, положил папку на стол.
— Послушайте, Анна, — начал он тихо, — я знаю, что вы… не одиноки.
Её сердце пропустило удар.
Ух ты. Вот оно как. И? — она подняла бровь, стараясь сохранить спокойствие. — Это имеет какое-то отношение к статье?
— Нет, — он наклонился вперёд. — Но имеет отношение к вашему благополучию. Кирилл Зарецкий вполне себе хороший парень, но…
— Но? — она перебила его. — Вы хотите сказать, что он слишком молод? Что я совершаю ошибку?
— Я лишь хочу сказать, — он вздохнул, — что вы заслуживаете настоящего счастья. Настоящего, понимаете? Без каких-либо но, без оглядки на мнение окружающих.
— И вы предлагаете мне… что? — она усмехнулась. — Бросить всё ради чего, не пойму?
— Я предлагаю вам подумать. О том, чего хотите вы. Не университет, не коллеги, не общество. Вы.
— Я предлагаю вам подумать о том, чего конкретно хотите вы. Не университет, не коллеги, не общество, а именно вы. Знаете, интрижка с молодым студентом может вызвать кучу ненужных вопросов и домыслов. Вам это надо? Это всё такая мелочная ситуация. Просто хотел вас уберечь от самой себя.
Она замолчала.
— Спасибо за совет, — наконец произнесла. — Но я справлюсь сама.
Он кивнул, встал.
— Надеюсь, вы правы.
Дверь закрылась. Анна опустилась в кресло, закрыв глаза.
«Но почему все вокруг вдруг решили, что знают, как мне жить?»
18 глава
Кирилл принял решение в тот самый день, когда услышал слова Анны об ответственности и о том, что он «должен» обеспечить ей другую жизнь. Но сможет ли он? Без доступа к счетам отца, без чьей-либо помощи? Но в то же время он осознавал, что она чертовски права. Если уж взялся ухаживать за такой, как она, будь готов тянуть все тяготы.
Кирилл втянул голову в плечи. Холодный ветер пробирал даже сквозь плотную куртку. Часы на телефоне показывали почти восемнадцать часов, и уже через две минуты начнётся его первая смена.
Он толкнул тяжёлую дверь кафе, и в лицо ударил густой запах жареного масла и кофе. В ушах знакомый гул: звон посуды, окрики поваров, треск фритюра. Отныне он находился по другую сторону злачного места. Отныне он посудомойщик.
— Давай, заходи быстрее, — буркнула тощая женщина, старшая по смене, не отрываясь от подсчёта кассовых лент. — Сегодня как всегда аврал. В соседнем офисе корпоратив, так что…
Кирилл молча кивнул, натянул синий фартук, закатал рукава. К его приходу раковина уже была забита тарелками. Гора липкой жирной посуды смотрела на него будто насмешка над его надеждами на лёгкий вечер.
Первые два часа пролетели в тумане: горячая вода разъедала кожу, моющее средство щипало трещина на пальцах, спина ныла от постоянного наклона.






