Он повернулся и пошёл к стоянке. Анна смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом.
На стоянке его ждала машина. За рулём сидела мать, та самая, что когда‑то вела с ним бессмысленную войну за право влиять на его жизнь. Но сейчас её лицо было спокойным, почти мягким.
— Ну что, герой? — спросила она, когда он сел рядом.
— Всё, — он выдохнул. — Закончено.
— Ты молодец, — она положила руку на его плечо. — Я знаю, это было нелегко.
— Было, — признался он. — Но я не жалею.
— Понимаю, — она завела двигатель. — Знаешь, я тут поговорила с одним знакомым из министерства. Есть шанс восстановить тебя в университете. Возможно, не в том где ты учился, но всё же.
— Что? — он резко повернулся к ней. — Правда? Это отличная новость! Значит, не всё так плохо.
— Правда, не всё плохо— она улыбнулась. — Я подумала: если ты готов жертвовать собой ради других, значит, ты уже взрослый, и заслуживаешь второго шанса. Только пожалуйста, на этот раз не постарайся не пустить всю жизнь на самотёк.
— Мама… — он почувствовал, как к глазам подступают слёзы. — Спасибо.
— Не благодари, — она тронула машину с места. — Просто помни: иногда любовь — это не только страсть. Это ещё и ответственность. И умение отпускать.
Кирилл молчал, глядя в окно. В голове крутились мысли: «
Университет. Анна. Будущее».
— Куда теперь? — спросила мать.
— Пока не знаю, — он вздохнул. — Но точно знаю: всё будет хорошо.
— Конечно, будет, — она кивнула. — Потому что ты научился делать правильный выбор.
Машина плавно выехала со стоянки. Кирилл смотрел, как удаляется дом Анны, и понимал: он не жалеет ни о чём. Потому что любовь — это не всегда быть рядом. Иногда это дать другому шанс на счастье даже если сам остаёшься в стороне.
Тем временем Анна вернулась в квартиру. Она медленно сняла пальто, повесила его на крючок, словно каждое движение требовало невероятных усилий. В голове снова и снова звучали слова Кирилла:
«Это не конец. Это просто другая глава».
Она прошла на кухню, поставила чайник. Руки дрожали, и она с трудом удержала чашку, когда наливала воду.
— Почему всё так сложно? — прошептала она, присаживаясь за стол.
За стеклом шёл дождь. Капли стекали по стеклу, рисуя причудливые узоры, словно пытались что‑то сказать.
— Может, и правда уехать? — размышляла она. — Начать заново. Без воспоминаний. Без боли.
26 глава
Пётр в очередной раз напился. Голова гудела, в груди клокотала злость. Злился на себя, на мир, на ту невидимую силу, что годами толкала его вниз, в эту вязкую трясину беспросветности. Он шатался по тёмным улицам, бормоча под нос обрывки фраз, то ругательств, то полузабытых строк из песен. В кармане звякали мелочь и смятая купюра, последнее, что осталось после вчерашних похождений.






