Анна слушала их, улыбалась, но в сердце уже зрела тишина, та, что бывает перед долгим путешествием.
— Ладно, — она встала, собрала свои вещи. — Мне пора.
— Куда? — спросила Марина.
— Домой, — Анна накинула пальто. — Завтра начну искать новую работу. Или, быть может, новый город.
— Будь осторожна, — Настя обняла её. — И не забывай нас.
— Никогда, — пообещала Анна.
Она вышла на улицу. Ветер ударил в лицо, свежий, почти зимний. Она подняла голову, посмотрела на звёзды, которых почти не было видно за городскими огнями.
В полицейском участке Пётр сидел на жёсткой скамейке, обхватив голову руками. Перед ним на столе стояла чашка остывшего чая, которую ему принесла дежурная — женщина с усталыми глазами и добрым голосом.
— Ну что, Пётр Иванович, — сказал лейтенант, листая его дело. — Опять вы. Сколько можно?
— Отпустите, — пробормотал Пётр. — Я… я больше не буду.
— Конечно, не будете, — лейтенант вздохнул. — Пока снова не напьётесь.
Пётр молчал. Внутри всё сжалось, но не от страха, не от злости, а от какой‑то глухой, всепоглощающей пустоты. И стыда…
— Она ушла, — вдруг сказал он. — Анна.
— Кто? — лейтенант поднял глаза.
— Женщина… которую я любил.
Лейтенант помолчал, потом отодвинул бумаги.
— Пётр, послушайте. Вы же понимаете: это не из‑за неё. Это из‑за вас.
— Знаю, — он сжал кулаки.
— Ну так если знаете, пора уже принимать решение и спасать себя. Начните с малого. Сходите к наркологу, проконсультируйтесь. Кодировка — это не так уж страшно. Поймите, я обязан направить бумагу о вашем задержании в университет по месту работы, и там от вас точно потребуют лечения от алкозависимости.
— Не потребуют, — вяло отмахнулся Пётр.
— Третий привод за год, Пётр Сергеевич. Точно потребуют.
Он устремил взгляд в потолок, как будто взывая с молитвой к небесам. Но потолок был серым и неприметным, что заставило его усомниться в искренности своих побуждений. Он чувствовал вину. Знал, что является алкоголиком, и что уже не в первый раз оказывается в подобной ситуации.
На секунду его посетила мысль о том, что может быть, если бы он не злоупотреблял, то возможно в глазах Анны не был бы тем самым чудаком-неудачником. Возможно, тогда бы и Анна смотрела бы на него другими глазами, и он никогда бы не оказался в ситуации, где вынужден писать анонимные доносы. Вся его несостоятельность кричала об этом, и лейтенант, предлагавший не самый плохой вариант, подтверждал это.
— Ладно. Пойду лечиться, — махнул рукой Пётр. — Завтра же пойду.
27 глава Финальная
Зимний ветер играл с вихрящимися снежинками за окном, рисуя на стёклах причудливые узоры. В классе было тихо, и только голос Анны, ровный и тёплый, наполнял пространство.






