На стенах висели развернутые свитки с каллиграфией и новомодные столичные картины «бундзинга» с изображением здешних пейзажей, выполненных в китайском стиле.
За ширмой было устроено место для сна: две постели, каждая из которых состояла из матраца, теплого одеяла и валика-подушечки. Рядом стояла металлическая жаровня, которую в любой момент по приказу наполнили бы горячими углями, чтобы обогреть гостей.
Госпожа Найси с довольным видом прошлась по комнате.
– Прекрасно… Я рада, что в этих покоях нам предстоит провести почти месяц.
– Да, мама… – машинально обронила Аяко.
Найси посмотрела на дочь.
– Ты рассеянна, Аяко… Вероятно, устала… Приляг и отдохни, пока не подали еду.
– Нет-нет, со мной все в порядке! – поспешно ответила девушка. Ей вовсе не хотелось, чтобы матушка приняла ее желание поскорее увидеть сестру за недомогание.
В эту минуту перегородки с изображением цветущей сливы раздвинулись, и в покои вошли две прислужницы, каждая из них держала специальный прямоугольной формы поднос с посудой с яствами. Найси тотчас ощутила приступ голода и сделала прислужницам приглашающий жест. Те поставили подносы на татами и с поклоном удалились.
– Ты должна подкрепиться, – повелительно произнесла госпожа Найси, обращаясь к дочери. – Я не хочу, чтобы здешние домочадцы судачили, что ты бледна и имеешь замученный вид. Тем более что Мурасаки так расцвела!
Аяко мысленно согласилась, хотя временами материнская забота казалась излишней. Девушка подняла глубокую миску, наполненную рисом с креветками, взяла деревянные палочки «хаси» и, подобно матери, почувствовав внезапно разыгравшийся аппетит, принялась за еду.
Мурасаки бесцельно прогуливалась вокруг дома. Внутри него царила суета – госпожа Найси прибыла с целым штатом слуг и привезла с собой огромный багаж, считая, что все эти вещи непременно пригодятся для празднования совершеннолетия ее племянников.
Достопочтенный губернатор Масамунэ Оэ никогда не вмешивался в дела своей супруги. Он считал ее женщиной умной и дальновидной, разбирающейся даже в неимоверно сложных хитросплетениях интриг императорского двора – недаром ведь Найси долгое время служила фрейлиной у матери-императрицы, – но когда Оэ увидел все собранные вещи своей супруги, готовой покинуть Нисиномию и отправиться в Хэйан, то издал возглас неподдельного удивления.
Госпожа Найси, услышав восклицание мужа, нисколько не смутилась и весомо заметила:
– Мурасаки скоро станет фрейлиной матери-императрицы. Возможно, и наша дочь последует ее примеру. Я не хочу, чтобы в Дзёнэйдэне судачили: «Родители сестричек Фудзивара и Масамунэ скупы!» Тем более что вы, мой дорогой супруг, за столь долгие годы государственной службы скопили немалое состояние, однако в тратах весьма скромны.






