Аяко и Мурасаки шли по дорожке, петлявшей по саду, и, не стесняясь служанки, говорили про предстоящее обучение:
– Я не хочу слушать эту куртизанку… – призналась Мурасаки.
– Придется… – со вздохом ответила ей Аяко. – Матушка права: если ты хочешь удержать подле себя мужа, надо постичь искусство любви. Иначе он быстро потеряет к тебе интерес, заведет еще пару жен, а затем и наложниц. И ты его не увидишь… Вот и думай, что лучше.
Поразмыслив, Мурасаки решила: если Кейко стал так хорош собой, как говорит сестра, то придется «выучить» все уроки куртизанки.
Наконец, среди деревьев показался павильон. Перегородки из плотной рисовой бумаги, закрывавшие вход, были раздвинуты и еще издали приглашали девушек войти внутрь.
Сестры одновременно остановились и переглянулись.
– Ну что, идем? – робко спросила Аяко, хотя до этого выглядела решительной.
Мурасаки кивнула и первой направилась к павильону.
Войдя внутрь, она ощутила сладковатый аромат, от которого слегка закружилась голова, но страхи и сомнения вдруг начали отступать, так что девушка смело вошла вглубь павильона. Аяко последовала за ней.
Ученицы оказались в помещении, где никого не было, и снова остановились, не зная, что делать дальше, но не успели они переброситься и парой слов, как перегородки, закрывавшие вход в боковую комнату, раздвинулись и появилась Хитороми.
– Прошу вас, мои ученицы, входите.
Девушки приняли приглашение и вошли в боковое помещение, где, как оказалось, царил полумрак…
Посреди просторной комнаты стояла ширма, испещренная очень подробными эротическими рисунками, называемыми «сюнга».
Мурасаки, увидев ширму, смутилась и прикрыла лицо рукавами кимоно. Аяко же, напротив, начала с жадностью рассматривать эротические картинки, и куртизанка это заметила.
– Подойдите ближе, госпожа Аяко. И рассмотрите ширму как следует, – посоветовала она. – И вам, госпожа Мурасаки, следует сделать то же самое. Это наш первый урок…
Аяко приблизилась к расписной ширме и буквально впилась в нее взором, а Мурасаки, опустив руки и тем самым открыв лицо, некоторое время стыдливо стояла с закрытыми глазами.
Хитороми подошла к смущенной ученице сзади и наставительным тоном произнесла:
– Любовь – это величайшее наслаждение. В наготе и соитии двух тел нет ничего постыдного.
После этих слов Мурасаки открыла глаза. Рассмотрев вволю эротические сценки, девушки расположились на татами, как раз напротив ширмы, после чего Хитороми трижды хлопнула в ладоши. За ширмой послышался шорох, а затем перед девушками появился статный красавец, облаченный в простое легкое кимоно.
– Урок второй. Сейчас вы будете смотреть на «вложение меча в ножны», – произнесла куртизанка и снова хлопнула в ладоши.






