ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Кто она такая? — спросил он хрипло, — Зачем вы притащили её мне? Один из уродов промямлил: — Это… подарок…. Подарок DaryaK — Кто она такая? — спросил он хрипло, — Зачем вы притащили её мне? Один из уродов промямлил: — Это… подарок…. DaryaK Подарок Глава 1 Мира Работа горничной в «Парусе 4*» не была мечтой, но я не жаловалась — спортивное прошлое не позволяло ныть. Работа как работа: чужие грязные простыни, запах отбеливателя и постоянные заигрывания от охранников. Платили стабильно, а это главное. Всё лучше, чем таскать подносы в каком-нибудь второсортном кафе, выслушивая хамство от клиентов и поваров. В «Парусе» часто останавливались интересные гости. Командировочные со своими любовницами, деловые люди, устраивающие ночные совещания с алкоголем и сомнительными девушками. Иногда поневоле становилась наблюдателем чужих семейных драм и корпоративных интриг. С отвращением вздрагивала каждый раз, когда слышала ссоры за дверью или ловила обрывки разговоров про «это между нами». Однажды даже нашла в номере забытый портфель, плотно набитый долларами. Вернула, конечно. За это получила пятьсот рублей благодарности и короткое «молодец» от администратора. И на том спасибо. Я протирала пыль с прикроватной тумбочки, когда телефон пискнул. Вибрация пробралась по карману униформы горничной, неприятно вырывая из собственных мыслей. Сашка: «Хватит пахать, Принцесса. Прогуляемся, свожу кое-куда. Место — огонь.» Улыбнулась краешком губ. Это в его духе — внезапные предложения. Мы с Сашкой друж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во рту мгновенно появился металлический привкус паники.

Меня впихнули внутрь и закрыли дверь за спиной.

Комната выглядела слишком уютной, будто со страниц глянцевого журнала: мягкий ковер, кожаный диван, длинные шторы, приглушённый свет. И среди этого уюта — он. Родион сидел в кресле у журнального столика, нога закинута на ногу, в пальцах — бокал с янтарной жидкостью. Его взгляд лениво скользнул по мне, оценивая, словно товар, и губы тронула хищная усмешка.

— Ну вот, — произнёс он, делая глоток. — Не такая ты, оказывается, и дикая, когда знаешь последствия…

Я застыла. Осколок стекла в кармане впивался в бедро, удерживая меня от того, чтобы рухнуть.

— Ты ведь понимаешь, Мира, — поднял он взгляд, — теперь у нас будет совсем другой формат разговора.

— Карим оторвёт тебе башку, — вырвалось у меня резче, чем я планировала. Голос дрогнул, но я тут же выпрямила спину.

Родион усмехнулся. Не спешил с ответом, сделал ещё один неторопливый глоток, будто у него вся вечность впереди. Потом посмотрел поверх бокала и лениво, с издёвкой сказал:

— Карим? — он будто смаковал имя. — У него сейчас другие заботы. Белокурая модель требует внимания.

Я поняла, о ком речь. Алла. Имя не прозвучало, но оно эхом ударило в голову. Белокурые волосы, длинные ноги, улыбка с рекламных экранов. Я застыла. Лицо — маска, губы сжаты, взгляд прикован к нему. Я заставила себя не дрогнуть. Но внутри всё сжалось до боли, словно он ударил в самую уязвимую точку.

«Не дай ему победить», — стучало в голове. Но обида резала изнутри, оставляя после себя пустоту и жгучую боль.

Родион откинулся на спинку кресла, довольный, будто выиграл раунд.

— А знаешь, что удивительно? — заговорил он вновь, голос стал тягучим, почти мягким, от чего только страшнее. — Что Карим лично привёз тебя домой. Сам. И… оставил одну. Интересно почему?!

Он сделал паузу, наблюдая за мной, как хищник за зверьком в клетке.

— Смешно, правда? Ты должна была стать связующим звеном для наших договорённостей, подарком. А невольно превратилась в яблоко раздора.

Я дышала неровно, слова его эхом отдавались в голове. «Яблоко раздора». Он обвинял меня в том, чего я сама до конца не понимала. Я чувствовала, как внутри поднимается волна злости, но я загнала её глубже, туда, где уже и так было слишком тесно.

Родион поднял бокал, как будто провозглашая тост:

— Я ждал. Долго. Поверь, этот момент стоил ожидания, — его взгляд медленно скользнул по мне, снизу вверх. — Надеюсь, не зря.

Я хотела съязвить, ударить в ответ, но язык прилип к нёбу. Слишком близко он бил. Я выпрямилась и позволила губам искривиться в кривой усмешке. Фальшивой, но убедительной.

— Ты слишком много ждёшь от меня, Родион, — произнесла я хрипло, но твёрдо. — Разочарование — плохая награда за терпение.