ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1449 год. Обновлённый Константин XI входит в Константинополь - как император без империи. Без армии. Без денег. Без поддержки церкви. Город нищ, элиты враждебны, союзники лживы. Все вокруг лишь ждут, когда он оступится. А османы и латиняне ищут момент, чтобы закончить начатое. У него нет права на поражение. А из оружия лишь ум, воля и крепкое образование. Ну и готовность идти до конца. Любого. P.S. Они думают, что это его с ними закрыли. Нет. Это их закрыли с ним... Шанс Михаил Ланцов 1449 год. Обновлённый Константин XI входит в Константинополь - как император без империи. Без армии. Без денег. Без поддержки церкви. Город нищ, элиты враждебны, союзники лживы. Все вокруг лишь ждут, когда он оступится. А османы и латиняне ищут момент, чтобы закончить начатое. У него нет права на поражение. А из оружия лишь ум, воля и крепкое образование. Ну и готовность идти до конца. Любого. P.S. Они думают, что это его с ними закрыли. Нет. Это их закрыли с ним... Византия v2.0. Том 1. Шанс Пролог Наши дни, элитная клиника где-то в России — Вздор! — воскликнул Костя, резко вставая. — Константинополь пал из-за глупости своих правителей. Вековой глупости! Ибо сказано: когда Всевышний хочет наказать, он лишает разума. А они веками старались угробить свою державу. Сами. Своими руками. — Не суди, да не судим будешь, — негромко произнес старик, сидящий напротив. Впрочем, было видно, что услышанное его разозлило — вон как заходили желваки, хотя он и сдерживался. — Это не аргумент. — отрезал Константи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Да, конечно, — кивнул Константин с едва заметной усмешкой.

Он отлично понимал, что собеседник врет. Какое здоровье? Обычные аппаратные игры в статус, своеобразного местничества. Они такие велись и в XXI веке даже на не очень высоком уровне. Смешно.

— Вы уже видели Город, — продолжил мегадука, чуть нахмурившись. Ему явно не понравилась эта эмоциональная реакция собеседника. Да и тот короткий разговор. Он знал Константина в прошлом и… он был харизматичным, но туповатым полевым командиром. Считывать такие вещи не умел.

— Я видел эти руины.

— Тогда я надеюсь, что все ваши иллюзии развеялись и вы понимаете: мы можем рассчитывать только на чудо. — продолжил Лукас.

— Чудо… — задумчиво произнес Константин, словно смакуя это слово. — Вы серьезно?

— У нас нет ни денег, ни армии, ни флота. Мы держим на привычке наших врагов к тому, что Город неприступен.

— Привычка — плохой союзник, — заметил император.

— Плохой, — согласился Лукас. — Но другого у нас нет, и она позволяет тянуть время. А именно оно в нашей ситуации и есть победа.

— Победа? А вам не кажется, что вы путаете победу с отсрочкой поражения?

— В нашем положении это почти одно и то же, — спокойно ответил Лукас. — Мы обречены.

Константин хмыкнул.

Перед ним сидел пораженец. И требовалось прощупать природу этого явления. Поэтому он спросил:

— Мы обречены, но вы ждете чуда?

— Не жду. — равнодушно ответил он.

— Скажите мне, Лукас, — чуть подавшись вперед, спросил император. — Вы верите в то, что веру можно сохранить, если смириться с гибелью нашей державы?

— Верю, — крайне неохотно ответил Нотарас.

— И как вы себе это представляете?

— Мы можем спасти нашу веру, пронеся ее в сердцах наших людей.

— А власть?

— Власть меняется, — ответил Лукас. — Это естественно. Вот пришли вы. До вас был ваш брат. Потом придет кто-то еще. А люди как жили, так и будут жить.

— Придет кто-то еще? Султан османов, например?

— К сожалению, это весьма вероятно.

— И вы его готовы принять?

Лукас снова промолчал. Константин же продолжил:

— Но вы боитесь власти латинян, не так ли?

— Боюсь, — кивнул Нотарас. — Всюду, куда они суют свой нос, православию места не остается.

— Мне кажется, Лукас, вы обманываете сами себя.

— Отнюдь, — покачал он головой. — Османы понятны. Налог на веру, служба, молчание. Это цена выживания в той отчаянной ситуации, в которой мы оказались.

Константин же сдавленно хохотнул.

— Что же вас так развеселило в моих словах? — нахмурился Нотарас.

— Вы говорите как человек, который путает цену с ценностью.

Лукас нахмурился еще сильнее и возразил:

— Много вы понимаете!

— Вы понимаете, — резко повысил голос Константин, — ЧТО нас ждет в случае окончательного поражения?

Лукас вздохнул.