ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Простое и понятное, хотя и безрадостное, прошлое осталось позади. Деревня, где вырос, далеко не лучшая, но все-таки семья, человек, который стал учителем и другом. Все это у меня безжалостно отняли. И хотя мне чудом удалось избежать преследования, жизнь мне придется начинать с чистого листа. Что же, возможно, это и не плохо. Впереди — город, впереди — поиски моих корней, бои без правил, городские банды и неизбежный рост силы. Потому что в жестоком мире подворотен и переулков выжить может только сильнейший.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Их, скорее всего, оставят в покое. Может, даже пожалеют, по головке погладят, в утешение дадут какую-нибудь подачку.

Кивать было не нужно — он видел понимание в моих глазах.

Звездный вздохнул. Длинно, с хрипом. Его лицо, такое твердое мгновение назад, смягчилось, и в этом внезапном смягчении было что-то бесконечно усталое и печальное. Последняя маска спала.

— Прости меня, Саша. Искренне. За то, что втянул тебя. За то, что взваливаю на твои плечи все это. Не хотел я… чтобы все так вышло. Думал, успею научить хотя бы основам, дать тебе время вырасти… прежде чем мир накроет тебя с головой.

Он не ждал ответа, прощения или благодарности. Его рука со Сферой плавно, неотвратимо двинулась от его груди ко мне.

Ладонь с этим сияющим тихим белым светом шаром замерла прямо у моей груди, у того места, где под ребрами и тонкой тканью рубахи бешено и глухо билось мое перепуганное сердце.

— Готовься. Будет очень больно.

Его пальцы, холодные и твердые, как сталь, вжали Сферу мне в грудь.

Сначала пришло ощущение чудовищного давления, будто мне пытались вогнать под кожу и прямо в грудную клетку раскаленное добела пушечное ядро. Кости затрещали, ребра прогнулись внутрь с мучительным скрипом. Воздух с хрипом вырвался из легких.

Потом накрыло холодом. Не зимним, не морозным. А тем пронзительным до самых костей, выжигающим душу холодом белого пламени. Он сковал все внутри, заморозил кровь в жилах, мысли в голове, страх в сердце. Я будто стал ледяной статуей.

А потом холод сменился жаром. Это было всепоглощающее извержение солнца, которое вспыхнуло в самом центре моего существа и рванулось наружу, сметая все на своем пути.

По венам вместо крови помчались реки расплавленного, ослепительного света. По мышцам устремились волны судорог, будто каждое волокно рвали на части какими-то невидимыми клещами и тут же спаивали заново тем же безжалостным огнем.

Кости горели изнутри, будто их начинали плавить в горниле. Нервы полыхали, грозя расплавить мозг.

Я не закричал. Не смог. Воздуха в легких не было — его выжег первый же вдох пламени. Я стоял, неестественно выгнувшись назад, пятки впились в землю, глаза закатились под лоб. В висках, в ушах, во всем черепе бешеными молотками стучала кровь, смешанная теперь с чем-то иным — древним и невероятно мощным.

Зрение пропало, растворившись в ослепительной, абсолютной белизне. Слух исчез, заглушенный ревом падающей звезды. Но сквозь всю эту боль, я ощущал и другое. Силу.

Она пульсировала во мне каждый раз, когда сердце делало очередной сдавленный удар. Я чувствовал, как земля под моими ногами стала хрупкой, словно стекло, — будто я стоял не на почве, а на тонкой корке над бездной.

Это была мощь. Такая, что хватило бы, чтобы одним неосторожным движением, одним выдохом расколоть скалу пополам.