ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Алексей Орлов, я реставратор и с детства вижу то, за что Синод в два счета предаст анафеме. Я читаю прошлое по вещам, умею подчинять демонов и слышу шёпот призраков. Один такой, кстати, уже обжился у меня в кабинете. И стоило только открыть мастерскую в столице, как жандармерия позвала консультантом по громкому делу. Смерть известного антиквара Одинцова потрясла общественность, а слухи о его загадочной коллекции уже расползлись по Петербургу. Свидетели путаются в показаниях, улики молчат, но не беда. Потому что настоящие ответы хранят не люди, а вещи. И они уже готовы мне всё рассказать!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотелось, чтобы с легкостью отдала мне пепельницу на реставрацию, не догадываясь о проклятии. И я осторожно произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно:

— Хотите, я и ее тоже отреставрирую. А вы пока отдохнете от тягостных мыслей про дела давно минувших дней. И поймете, что ни в чем не виноваты. Вы не знали, куда идете, не знали о судьбе пепельницы. Просто купили красивую вещь. Не будьте к себе так строги.

Она взглянула на меня, и в ее глазах проскользнуло облегчение.

— Правда, можете ее отреставрировать? — растерянно уточнила она. — Думала, вы только по иконам.

— Перед вами специалист широкого профиля, — улыбнулся и развел руки.

Женщина вздохнула с облегчением, понимая, что пепельница на время покинет ее дом.

— Дадим этой вещичке вторую жизнь. Она теперь ваша, и после обновления точно принесет удачу владелице, — подмигнув, продолжил я. — Все рассказанное вами останется нашим секретом. А пепельницу вы после реставрации увидите уже в новом свете. С блестящими гранями, камешками на своих местах, с восполненными деталями эмали.

— Тогда берите, конечно, — произнесла соседка.

— Хорошо, а все акты вы составите завтра с моим секретарем, — заключил я, завернув пепельницу в поданных хозяйкой платок, оплел защитным плетением, написанным Светом и попрощался с женщиной. Бодрым шагом направился восвояси, в нетерпении рассмотреть диковинку в мастерской. Пересек улицу и остановился у почтового ящика, который висел на одной каменных из опор забора.

Кто бы мог подумать, что дело Одинцова так плотно вплетется в мою новую жизнь.

Открыл ящик, вытащил из него кипу бумаг: счета на оплату, письмо из епархии и несколько цветастых рекламных листовок. Сунул это все во внутренний карман, ввел код, раскрыл калитку и…

Замер. Что-то кольнуло под сердцем. Сначала подумал, что это шалит проклятая пепельница. Но энергия была иной. Не враждебной, но очень настойчивой. И исходила она из внутреннего кармана. Того, в котором лежали вытащенные мной из ящика бумаги.

Вынул всю пачку, просматривая один лист за другим. Пока не заметил красивую цветастую листовку с моим именем, адресом и датой рождения. А затем выхватил взглядом одну-единственную фразу, пропечатанную крупным шрифтом: «Аукцион редких артефактов и древностей. Для избранных гостей. Строгая конфиденциальность».

Я замер, пораженно вертя в пальцах бумагу. Сердце бешено колотилось в груди, а любопытство и азарт зашкаливали, раздирая на части. Как она ко мне попала? Почему?

Мысли зароились в голове, словно пчелы в улье. И чем больше я смотрел на лист, тем больше у меня возникало вопросов.

Из размышлений меня вырвал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Николая.