ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Алексей Орлов, я реставратор и с детства вижу то, за что Синод в два счета предаст анафеме. Я читаю прошлое по вещам, умею подчинять демонов и слышу шёпот призраков. Один такой, кстати, уже обжился у меня в кабинете. И стоило только открыть мастерскую в столице, как жандармерия позвала консультантом по громкому делу. Смерть известного антиквара Одинцова потрясла общественность, а слухи о его загадочной коллекции уже расползлись по Петербургу. Свидетели путаются в показаниях, улики молчат, но не беда. Потому что настоящие ответы хранят не люди, а вещи. И они уже готовы мне всё рассказать!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если бы не тьма, я бы восхитился ею в полной мере. Тяжелое холодное серебро, приятная текстура, узоры и линии. Это явно было частью коллекции.

— Вы не у Одинцова ее приобрели, случайно? — как бы между прочим спросил я и тут же осекся, понимая, что стоило действовать тоньше.

Женщина опять замкнулась, подбирая слова. Стало понятно, что именно этот вопрос и доставляет ей дискомфорт. По всей видимости, вещь попала к ней в результате какой-то не самой приятной истории.

— Нет, — замешкалась она. — Я вообще ничего не знаю о том, кто владел ей раньше. Я купила ее в порыве эмоций. Очень уж она красивая. Но…

Я молчал выжидая.

— Ой, Алексей Петрович, только не ругайтесь, — продолжила хозяйка дома после паузы. — Вы человек высокой культуры. А я полный дилетант. Но всегда питала любовь к интересным вещицам. И один раз мне пришло приглашение на аукцион. Я сначала удивилась, потому что никогда не посещала подобные мероприятия. А тут просто бросили в ящик листовку. Мне бы и в голову не пришло ее изучать, мало ли разного в ящик кидают. Но там было мое имя. Адресное приглашение. Не всех подряд звали, а именно меня. Как гостя.

История становилась все любопытнее. Я поставил ее на столик, вернулся в кресло, продолжая слушать хозяйку дома, откинувшись на спинку и не отрывая взгляда от проклятой вещицы. Серебро тускло поблёскивало в солнечном свете, узоры переплетались, местами отбитая эмаль просила заботы, камни сияли, а пустые гнёзда молчаливо вглядывались в пространство, а возможно, и мне в самую душу.

Все те же «болячки», что у шкатулки Мясоедова. Та же стилистика, та же техника, те же линии, тот же почерк мастера.

— Поначалу я ведь вообще не обратила внимания на приглашение, — Алевтина Никитична вздохнула, сжала в руках белый кружевной платок, теребя рюши и накручивая ткань на палец. — Подумала, что листовка в почтовом ящике просто реклама. Бросила на столик у выхода вместе со счетами за коммунальные услуги, собиралась потом выкинуть. Но через пару часов заметила, что она… изменилась.

— Это как? — удивился я.

— Да, — кивнула она. — Сначала была светлой, с мягкими цветами. Вполне обычной листовкой. А потом стала золотистой, с коричневыми оттенками и бурыми переливами. Будто бумага сама по себе потемнела, покрылась каким-то свечением. Я развернула её, прочитала… Там мои фамилия, имя, отчество, адрес, дата рождения. И приглашение на аукцион редкостей.

Женщина замолчала, словно припоминая детали.

— Описание мероприятия было туманное, но интригующее, — продолжила она. — «Аукцион редких артефактов и древностей. Для избранных гостей. Строгая конфиденциальность». Я сначала не поняла, что это что-то действительно тайное. Думала, что это такая промо акция для привлекательности мероприятия.