Поезд тронулся через несколько минут, и я вынул из внутреннего кармана семинарский блокнот с ручкой, где делал заметки о списке дел, о важных адресах и номерах телефонов. Тут же был и список достопримечательностей, которые планировал посетить в свободное время. Парень рядом то и дело косился на мои заметки: лениво и невзначай, но с определенной долей любопытства. Когда я закрыл блокнот, тот даже чуть наклонился, чтобы лучше рассмотреть эмблему.
— «БДС»? — хохотнул он. — Кажется, там одну букву потеряли.
— Какую? — не понял я.
— «М», — рассмеялся он своей шутке, а я поначалу совершенно не понял о чем он.
Зато понял спустя пару долгих секунд.
— БДС — Брянская Духовная Семинария, — пояснил я мягко, но при этом ставя парня на место, намекая, что такой юмор не всегда уместен.
Он сразу замялся, было видно, что ему стало неловко.
— Прости друг, не догадался, что это что-то духовное. Хотел пошутить, и вышло как всегда, — он выдохнул как-то слишком грустно и будто даже обреченно.
И тут уже устыдился я, но не успел ничего сказать.
— Мне в юридическом лицее вечно за такое прилетало, — посетовал он. — Как пошучу, так влипну. Ничему меня жизнь не учит. Держал бы рот на замке, сейчас бы с дядькой в Москве работал, а так…
— Отправили на попечение? — участливо уточнил я.
— Ага, — подтвердил он. — Отправили по «рекомендации» к другому моему дядьке под крыло. А с ним не забалуешь… Жандарм в третьем поколении.
— А меня по распределению. Из Брянска в Петербург.
— Николай, — протянул он руку. — А ты?
— Алексей.
— Так ты священник, раз семинарский выпускник? — уточнил собеседник. — Или как?
Я покачал головой:
— Нет, у меня практическая дисциплина.
— Смотритель, что ли? Из «всевидящего ока»? — хохотнул он. Про ОКО не пошутил бы только ленивый. — Или ты жрец из СКДН?
— Ни то ни другое, — улыбнулся я. — Для Отдела Контроля Одержимости я слишком мирской человек, а в Синодальную Комиссию Духовного Надзора…
— Без знакомств не устроишься, — перехватил он, хотя я собирался сказать «я никогда не стремился попасть».
— Можно и так сказать, — подытожил я.
Мне даже польстило, что поначалу он решил, будто я могу быть одним из этих ребят. Смотрители имели дело с проклятыми вещами, поэтому их уважали, но никто им не завидовал, ведь побочки в виде проклятий ловить мало кому хотелось. Да и со злыми духами взаимодействовать — та еще «радость». Смотрители постоянно постились, молились, вели аскетичный образ жизни. Не самая приятная работа, но должность почетная.
А вот жрецы из Синодальной Комиссии Духовного Надзора обладали рядом полномочий, за которыми многие гнались. Они часто привлекались к делу, когда духи обретали слишком большую власть над проклятыми предметами, и у смотрителей не хватало сил справиться с ними.






