ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывший морской пехотинец Сойер Вильер всегда предпочитал вести простую жизнь , но столкнувшись во время остановки в Лос-Анджелесе с вдовой своего лучшего друга, он понимает, что есть одно обещание, которое он не смог выполнить. То, которое он дал человеку, спасшему его жизнь , пока сам делал все, чтобы забыться. Но Сойер не единственный, у кого есть проблемы с обещаниями… Мать-одиночка Альма Томас хотела бы забыть тот момент, когда ей пришлось выбирать между тем, чтобы поддержать любимого или спасти себя и их будущего ребенка. Потратив год на то, чтобы сохранить секреты мужа, единственное, что она хочет сейчас, ― это жить дальше. Захочет ли Альма позабыть данные обещания, когда Сойер снова появится в ее жизни, полный решимости выполнить свои?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я становлюсь на одно колено и провожу рукой по надгробию, мои пальцы задерживаются на его имени — Дрю Джонатан Томас.

«У тебя было всё, дружище. Жена, ребёнок на подходе… Вздыхаю, потирая виски. Почему ты не мог позвонить мне… кому-то, хоть кому-то черт побери? Почему ты боролся с демонами один? Почему ты позволил им победить?»

Я даю словам повиснуть в воздухе на несколько мгновений, чувствуя, как внутри меня растёт оцепенение, знакомое чувство беспомощности. Оно приходит каждый раз, когда я думаю о Дрю и о том, что могло бы быть, если бы я был там для него… если бы я все не испортил и всё не пошло к чертям.

«Что сделано, то сделано, Вильер. Отдай дань уважения и иди домой».

Но я не ухожу. Не собираюсь позволить чувству вины прогнать меня. Вместо этого я напоминаю себе о том, что мы с Дрю пережили вместе, когда мы были снайперами шесть лет назад. Это были сумасшедшие времена… времена, которые скрепили нашу связь как братьев, когда каждый день на патруле мог стать последним. Так продолжалось семь месяцев, пока Смит не наступил на СВУ, и нас не обстреляли за две недели до возвращения домой.

Я всё ещё помню тот момент — взрыв, который всё изменил, тела, разлетевшиеся в стороны, и Дрю, который тащит меня в безопасное место, несмотря на пули, свистящие у нас над головой. Я думал, что потеряю ногу, когда осколки от двери пронзили её, но после месяцев операций ее удалось мне сохранить. Годы спустя осколки шрапнели всё ещё находятся под кожей, и на них каждый раз срабатывают детекторы в аэропорту. Сейчас я смеюсь над этим, но тогда мне было не до смеха.

Звук хлопка автомобильной двери прерывает мои мысли, и я вижу, как миниатюрная женщина с тёмными волосами достаёт младенца из заднего сиденья внедорожника. Я замираю. Она всё так же прекрасна, как я её помню, хотя и похудела с тех пор, как я видел её на похоронах Дрю год назад. Когда она приближается, она хмурится, увидев меня. Она выглядит почти уязвимой, если бы не знакомая напряженность в ее карих глазах.

Альма Томас, жена Дрю. «Нет, его вдова».

Поток эмоций захлёстывает меня: злость на то, что она никогда не рассказала мне о том, насколько серьёзны были проблемы Дрю; печаль из-за того, что она пережила после того, как он покончил с собой; и, когда она наклоняется, чтобы легко обнять меня, держа младенца в слинге, — яростный всплеск эмоций охватывает меня, которым я отказываюсь давать название.

— Привет, Сойер, какой сюрприз тебя увидеть, — она целует меня в щёку. Теперь под её глазами есть мешки, которых никогда раньше не было, и свет, который я всегда помнил, исчез. — Прошёл год с тех пор, как мы виделись.

— Да, с похорон, — отвечаю. Год я избегал её, ни разу не позвонив, чтобы узнать, как она справляется. Но, Боже мой, я потерял счёт тому, сколько раз хотел это сделать.