Никакие обеты не могли подготовить меня к такому. В обетах не было ничего о том, чтобы сидеть сложа руки и позволять демонам, с которыми он сражался за границей, поселиться в каждом уголке нашего дома. Осторожно касаясь своей шеи, я ощущаю, как дрожь пробегает по телу от воспоминаний о его руках, сжимавших моё горло.
«А что, если бы он не проснулся?»
Я беру телефон с тумбочки и листаю список контактов. Чувство отчаяния усиливается: кажется, мне нельзя оставаться здесь, когда он вернётся. Только если он не позвонит в VA и не попросит о помощи. Я бы хотела позвонить кому-то из его сослуживцев или даже его сержанту, но мы больше не живём в Кэмп-Пендлтон. С тех пор, как Дрю отказался от контракта восемь месяцев назад, Торранс стал нашим домом.
Я не могу позвонить родителям Дрю, потому что они не знают, что происходит на самом деле. Они считают, что Дрю идеален, и ничто, что я скажу или сделаю, не изменит этого. Он их старший сын, человек, который водил своих людей в патрули, чтобы уничтожать врагов, тот же человек, который мог пожертвовать собой, чтобы спасти других. В их глазах Дрю — герой своего города, в честь которого в местном колледже учреждена стипендия. Для них он не может сделать что-то неправильное.
Я продолжаю листать контакты, мой палец останавливается на знакомом имени. Сойер был одним из морпехов, которых Дрю спас несколько лет назад, вытащив его в безопасное место, когда их отряд попал под обстрел, после того как один из солдатов наступил на самодельное взрывное устройство. Взрыв убил двух их товарищей, один из которых умер в вертолёте по пути в больницу, но Сойер выжил. Его отправили в Германию, а затем в госпиталь Уолтера Рида, где он перенёс множество операций, чтобы спасти ногу. Это положило конец его карьере снайпера, но он и Дрю остались близкими друзьями. Когда Дрю отправлялся в командировки ещё дважды, Сойер приходил к нам домой, чтобы помочь по хозяйству. Пусть это были мелочи, но они сильно помогали: то чистка желобов, то переноска рождественской ёлки в дом, когда я решила отметить праздник, даже когда Дрю был в командировке. Но потом, когда Сойер пришёл к нам в прошлом месяце, Дрю велел ему уйти, заявив, что их дружба закончилась. Теперь у меня осталось совсем мало вариантов. Дрю уже оттолкнул от себя всех остальных.
Я набираю его номер и жду, пока он возьмёт трубку. Через четыре гудка Сойер отвечает, но я едва его слышу из-за фонового шума, словно он находится в ветряном туннеле.
— Вильер на связи, — говорит он резко.
— Сойер, это я, Альма.
— Знаю.
— Я надеялась, что ты поговоришь с Дрю… — начинаю заикаться, чувствуя смущение и стыд за то, что прошу о помощи. Раньше такого не было.
— Ты же знаешь, что я не могу это сделать, Альма, — отвечает он. — Ты знаешь, что случилось в прошлый раз, когда я был у вас.






