ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто из нас не хотел бы проснуться в своём детстве, сохранив память взрослого? Чтобы исправить главную ошибку жизни — ту, после которой всё покатилось под откос? Михаил Петелин получил эту возможность. Вернее, эта возможность получила его — без спроса, без инструкции, без гарантий возврата. Теперь он прыгает, как портновская игла, между прошлым и настоящим, пытаясь заштопать прорехи собственной судьбы. Детские обиды, школьные драки, первая любовь — всё можно переиграть. Вопрос только: а нужно ли? И что из этого — та самая главная ошибка? Каждый поворот нити — это петля. А петли имеют свойство затягиваться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пока она этого не поняла и не начала сердиться слишком часто. И это перестало мне нравиться. Потом стало раздражать. И недавно даже раздражать уже перестало, вроде бы, но, кажется, опять начало́ только что.

— Ты совсем больной со своими маниями⁈ Какой душ, какое кофе⁈ — то, что лучшая защита — нападение, она знала, наверное, с самого детства. Как и я, хотя родились и выросли мы в разных местах. Правда, одной и той же области. А в ней везде, в каждом районе было принято нападать первым.

— «Какой». Кофе мужского рода, — привычно вырвалось у меня. В миллионный раз. Но она постоянно забывала, а я каждый раз напоминал. Раньше мы над этим вместе смеялись. Потом она начала обижаться, а после — злиться. Как и сейчас.

— Да мне плевать, мужского оно рода или ещё какого! Ты чего тут начинаешь, Петелин⁈ Ты меня хочешь в чём-то обвинить?

Она выставила ногу и вскинула голову. Красивая, конечно. Но красота в жизни не главное. А я слишком поздно это понял.

— Тебя — нет. Я вообще никого не хочу обвинять. Я хочу увидеть того, кто пил чёрный кофе и мылся в ду́ше, — привычным уже безжизненным голосом ответил я.

— Ты параноик! Я пила чёрное кофе, я! Давление у меня упало, понимаешь? Решила, что без сливок быстрее поможет. И мылась в ду́ше тоже я! — закричала она, ткнув маникюром в полотенце на голове.

Но я слишком долго её знал. И ещё дольше учился примечать зачем-то всякие мелкие детали. Именно поэтому меня с удовольствием брали в команды «Что? Где? Когда?» и «Брейн-ринг» в школе и универе, и поэтому на ставших модными не так давно квестах те, кто были со мной, побеждали почти всегда. Но у любой медали две стороны. Где-то при́было, где-то у́было, как мама говорила. В моём случае у́было везде. И замеченные мной детали вряд ли сулили победу. И была ли мне нужна победа, я ж ни с кем не воевал и не соревновался?

— У тебя сухие волосы, Алин, — бесцветно сказал я. — И сиденье унитаза вряд ли подняла ты. И брызнула мимо тоже не ты, я надеюсь.

Голос прозвучал чужим, механическим. Будто кто-то другой говорил моим ртом. А настоящий Миха Петелин сидел где-то внутри и смотрел на всё это со стороны, не в силах поверить. Столько лет. Половина жизни. И теперь остались только капли на кафеле.

После недавнего курса ботокса она жаловалась, что мышцы лица совсем не слушались. Зато кожа была гладкая и подтянутая, когда следы от уколов сошли. Я смотрел на жену и не знал, грустить или радоваться. От того, что подвижность в мимических мышцах у неё восстановилась. От того, что снова оказался прав. От того, что игры, которыми я считал последние пару лет нашу семейную жизнь, закончились. Очень сильно, остро захотелось зажмуриться и вернуться в детство. Где живы родители, где утром за окнами гудят не машины, а коровы, отправляясь на выпас.