Ведь нет ещё огнестрельного оружия, которое всех уравнивает.
Мы подъехали, я посмотрел на людей, которые вальяжно сидели в седле, перекинув две ноги на одну сторону. Один из них в хорошем доспехе, может быть, только немного уступающим моему, что-то прокурлыкал.
— Славный бек спрашивает тебя, кто ты такой, и по какому праву ты городишь город, когда это не было дозволено, — без какого-либо акцента, будучи явно носителем славянского языка, переводил всадник.
Он был и без оружия и вовсе одет в лохмотья.
— А почему я должен спрашивать у кого-то дозволения? Не слышал я, чтобы мой род платил кому-то выход, — спокойно, не выказывая высокомерия, даже немного недоуменно, говорил я.
Не нужно дразнить своего собеседника до того, как я получу хоть какую-то внятную информацию. Так что пока показываю непонимание ситуации. Пусть объяснят.
— Великим ханом Аспарухом славному беку поручено по осени собрать выход с того рода, который здесь живет. Иные бейки будут собирать с других родов славянских. Наш Великий Хан одолел всех тех, кто мог бы прийти к вам за хлебами, красивыми девами и вашим скотом, — сказал толмач.
— Вот как? А ведь и раньше никто не брал у нас дев, и скот наш не уводил. Почему вы посчитали, что в этом лете будет иначе? — поинтересовался я.
Тот, который говорил переводчику, не спешил с ответом. Он снял шлем и пристально посмотрел на меня своими немного узковатыми глазами. Словно бы в процессе создания этого человека участвовал не только азиат, но и родитель европейского вида. Впрочем, остальные тоже были такими же. Но все неизменно черноголовые, низкого роста.
— Ты хочешь сопротивляться славному беку? — через некоторое время произнес переводчик, пытаясь даже передать интонацию своего хозяина.
— Но я уж точно не отдам своего. Ты приходишь по праву сильного забирать то, что принадлежит мне. Так почему же по праву сильного я не могу отбиться от тебя и, может быть, даже прийти к тебе и забрать то, что принадлежит тебе? — сказал я.
Хотелось бы и дальше продолжать разговор, не объясняя раскладов, но, видимо, этого у меня не получится. Пора уже и указать о своих намерениях.
— Понимаешь ли ты, славный воин, который одел чужую броню, ту, которую славяне никогда не умели делать, что в таком случае мы сожжём все ваши жилища, убьём всех ваших мужей, заберём всех ваших дев и юных мальчиков? — мой собеседник уже явно раздражался.
Он, будучи росточка невеликого, смотрел, скорее, не на меня, хотя я тоже был на голову выше своего собеседника, он не мог отвернуть своего взгляда от Хлавудия. А тот будто бы даже не понимал, что происходит. Увлёкся мухой и пытался её отогнать от своего лица.
Дебил! Но свой, родненький! Право слово, природа наделила его мощью, но при этом такой подарок компенсировала разумом.






