ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мгновение — и я в прошлом. Без Родины, без своего времени, среди чужих интриг. Славян здесь не жалуют и охотно подставляют, а я вдруг оказался на службе у самого Велизария. Что ж… если у меня отняли прошлое, я построю новое. Вернусь к истокам, к предкам, и покажу, на что способен славянин. Кто там против? Болгары, авары, византийские хитрецы — разберусь со всеми. Если я лишился Родины, то создам её для себя здесь. Ведь я, как оказывается, командир отряда воинов-склавинов. Вот только персидское войско выстраивается для атаки, на острие которой мои воины, гунны обозлились и решили извести меня, жена Велизария плетет свою интригу. Легкого пути нет, но я пройду своей дорогой и проведу по ней своих людей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты должен пустить меня в своё поселение, чтобы я посмотрел и оценил, сколько у тебя воинов. И вправе ли ты говорить, как тот, кто силой обладает, — последовал новый посыл от пришельцев.

— Нет. Ты не зайдёшь на моё поселение, и ты не увидишь, сколько у меня воинов. Часть из них я, пожалуй, покажу тебе. Ту часть, чтобы она была числом сравнима с войнами, что ты привёл, — сказал я, потом позволил себе усмехнуться. — Но скажи мне, если бы я пришёл к тебе домой и сказал то же самое, то ты пустил бы меня в свой дом, чтобы я посмотрел, как он защищён и что можно богатого из него взять?

Ответ последовал не сразу. Сперва бек даже схватился за свою саблю, но вовремя понял, что явно погорячился. Тем более, что борьба Хлавудия с мухой закончилась убийством насекомого, и теперь великан грозно взирал на парламентёров, не отвлекаясь на более «важные» дела. Показывал всем своим видом, что он готов прямо сейчас вступить в бой.

Но я не хотел сегодня драться. Судя по всему, врагов у нас столько много, что драки в самое ближайшее время будут обыденностью, как поесть или попить. И, если есть хоть какая-то, пускай малая возможность избежать драки, но заключить какой-то договор, то я бы последовал дипломатическим путём.

— Я так и не понял, с кем я говорю. Болгары ли вы, или авары. Кто пришёл к моему дому и со мной разговаривает? — спрашивал я.

Оказалось, что болгары. Ну да я вспомнил, когда напрягал максимально свою память, что именно в эти годы болгары совершили два набега на Византию. А если они это сделали, то явно проходили через земли склавинов. Авары же должны быть где-то на Волге, или между Доном и Волгой. И, скорее всего, аварам платят дань анты, другой славянский народ.

— Послушай меня, славный бек. Я просил бы тебя донести мысль мою до своего великого хана, что со славянами можно подружиться. У нас могут быть смешанные браки, мы можем дополнять друг друга. У нас в скором времени будет сильная пехота и тяжёлая конница. У вас уже есть славные войны на конях. Так почему бы нам не быть вместе? А уж кому управлять всем этим обществом… можно разобраться и в поединках, — сказал я.

Нет, я не был таким наивным, полагая, что прямо сейчас болгары кинутся ко мне в объятия и скажут о том, что они только о том и мечтали, чтобы стать единым государством, единым народом со славянами. И не должно смущать даже то, что в иной реальности, хоть и значительно позже, но подобное произошло.

Однако, я прекрасно знал, в чём суть окон Овертона — того явления, о котором в будущем немало было сказано. Сперва должно прозвучать что-то невозможное, то, что будет отвергнуто любым здравомыслящим человеком.

Если этого не произойдет, если не будет провозглашено невозможное, то оно так и останется не реализованным.