ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек, который должен был рассказать мне о моей семье и моем наследии, мертв. От него осталось только письмо, отправляющее меня за тысячи километров. Чтобы добраться, наконец, до правды, одного желания недостаточно. Мне придется сыграть сына криминального авторитета, вступить в борьбу за власть внутри банды и начать путь к формированию собственного клана. И я приму все испытания, что приготовила мне судьба Пламенев. Книга 3 Сергей Карелин Человек, который должен был рассказать мне о моей семье и моем наследии, мертв. От него осталось только письмо, отправляющее меня за тысячи километров. Чтобы добраться, наконец, до правды, одного желания недостаточно. Мне придется сыграть сына криминального авторитета, вступить в борьбу за власть внутри банды и начать путь к формированию собственного клана. И я приму все испытания, что приготовила мне судьба Юрий Розин, Сергей Карелин Пламенев. Книга III Глава 1 'Федор Семенович Ясенев -\- 1043 Помним. Чтим'. Простая и короткая надпись на надгробной плите. Я стоял, смотрел на эти цифры, чувствуя, как внутри что-то резко обрывается. Я опоздал. Опоздал всего на два года. Все это время, пока я выживал в деревне, пока бился насмерть со Зверями, пока пробивался сюда через бои и подполье, этот человек, который мог знать правду о моих родителях, о моем клане, уже лежал здесь — под холодным, безмолвным камнем. — Так, — тихо, почти про себя, сказал Червин. Он стоял рядом, его лицо в бледном лунном свете казалось вырезанным из того же темного грани

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Де-факто… — Червин покачал головой, и в этом движении была усталая горечь. — Де-факто они пришли со своими людьми, своими связями, своими правилами и своими счетами. И создали внутри моей же банды свою крепкую, сплоченную ячейку. Верную только Ратникову. И начали медленный, тихий, но неумолимый захват. С каждым месяцем их влияние росло. А мое, соответственно, таяло.

Он посмотрел на свой пустой, аккуратно закатанный рукав, и в его взгляде на мгновение мелькнула ярость. Ярость не столько к врагам, сколько к собственной немощи. Но он мгновенно подавил ее, и лицо снова стало непроницаемой маской.

— Благо поздняя стадия Духовного Сердца не дала мне стать полным ничтожеством, разменной монетой. Я еще мог показать клыки, когда было нужно. Но в таких играх, Александр, грубая сила не единственный, и часто не главный аргумент. Ум, связи, деньги, контроль над ситуацией — вот что решает. И сейчас у банды, по сути, два центра силы. Два лидера: я и мой милый, амбициозный племянничек. У нас примерно равное влияние, равный доступ к ресурсам, равные возможности. Хрупкое равновесие.

Теперь его взгляд снова стал острым, сфокусированным исключительно на мне.

— И если я, старый калека Червин, просто возьму из общей казны, которая контролируется совместно, крупную сумму на закупку целой партии запрещенных пилюль… для какого-то новичка, пусть даже многообещающего бойца, то сторона Ратникова получит не просто финансовое преимущество. Они получат идеальный козырь. Они поднимут невероятный шум на общем сходе, обвинят меня в растрате общих средств на сомнительные дела, в слабоумии, в том, что я, старый дурак, трачу деньги на какую-то темную лошадку. И это, поверь, снизит мой авторитет среди нейтральных и колеблющихся еще сильнее, чем потеря руки. — Он сделал паузу и продолжил: — А в нашей игре, Александр, авторитет, уважение, репутация — единственное, что держит тебя на плаву, когда физической силы или формального статуса уже не хватает. Они не просто получат больше денег или пилюль. Они получат рычаг, чтобы окончательно оттеснить в тень, в почетную отставку. И тогда ни о каких пилюлях для тебя, ни о какой помощи в получении гранта, ни о какой защите в этом городе речи уже не будет. Потому что банду и все ее ресурсы, все ее каналы, буду контролировать уже не я. А Олег Ратников. А ему мой долг Федору Семеновичу до лампочки. Ты для него будешь в лучшем случае никем. В худшем — обузой, которую нужно быстро и тихо утилизировать. Понял теперь масштаб проблемы?

Я слушал, и картина, которая до этого была простой — есть главарь, он дает приказ, подчиненные выполняют, — рассыпалась на десятки мелких, хитро сплетенных между собой нитей.