Я сидел на табуретке рядом с кроватью и держал пальцы на запястье Алли, считая пульс. Семьдесят восемь. Восемьдесят. Семьдесят шесть. Разброс есть, но ритм не ухудшается.
Три минуты. Четыре.
На пятой минуте я включил сканирование.
[Скорость распространения токсина: СНИЖАЕТСЯ]
[Граница поражения: стабилизирована на уровне 48 %]
Выдохнул не шумно, но Бран это услышал и посмотрел на меня. Я кивнул один раз, коротко.
Он отвернулся к стене.
Десять минут. Скорость распространения — ноль. Токсин перестал продвигаться по нервным волокнам. Нейтрализатор добрался до границы поражения и встал стеной.
Пятнадцать минут. Дыхание изменилось. Я заметил раньше, чем Система подтвердила — грудь стала подниматься ровнее, паузы между вдохами сократились. Две секунды, полторы, секунда. Потом исчезли совсем. Грудная клетка двигалась мерно, без провалов.
[ДИАГНОСТИКА: Обновлено]
[Дыхательная функция: СТАБИЛИЗИРОВАНА]
[Диафрагма: удерживает тонус]
[Скорость распространения токсина: 0]
[Границы паралича: без изменений]
Диафрагма держит — не восстановилась, она и не была полностью поражена. Яд подбирался, но не дошёл. Антидот перехватил.
Я убрал пальцы с запястья. Пульс ровный — шестьдесят восемь. Кожа на лбу чуть теплее, чем была.
Горт поднял голову.
— Она дышит ровнее.
— Да.
— Значит…
— Яд остановлен, но тело повреждено. Ноги и правая рука пока не будут слушаться. Для восстановления нужно ещё несколько доз, каждые двенадцать часов.
Горт утёрся рукавом и утолкнулся лбом в край кровати. Плечи его мелко вздрагивали — ни звука, только эта дрожь.
Бран шагнул от стены и положил ладонь сыну на спину. Горт не поднял головы, только вжался в кровать крепче.
Я поставил склянку на тумбочку.
— Тряпку на ране менять через четыре часа. Если проснётся и попросит пить, давать маленькими глотками тёплую воду — ничего другого.
Бран кивнул.
— Лекарь, — голос у него хрипел, будто слова проходили через горло, выстланное наждаком. — Спасибо тебе говорить не стану.
Я посмотрел на него.
— Не за что пока. Скажешь, когда на ноги встанет.
Он качнул подбородком, потом сказал:
— Не за что, говоришь… А я ведь хотел тебя за порог выкинуть, когда ты к нам пришёл в первый раз. Подумал: городской хлыщ, мозги пудрит. Скажет красивое, возьмёт деньгу и уйдёт.
— И правильно подумал. Я бы тоже не поверил.
Бран посмотрел на жену. Дыхание ровное, мерное. Грудь поднималась и опускалась. Он не ответил — просто смотрел, и на его каменном лице была трещина, через которую пробивалось что-то, чему названия я давать не стал.
Я вышел.
На крыльце хижины сел на ступеньку и упёрся локтями в колени.
Тело стало ватным — ноги не держали, руки тряслись, голова гудела, как пустой котёл, по которому ударили палкой. Я не ел со вчерашнего утра.






