А еще была комната – тошнотворно-зеленые стены, шторы с турецкими узорами, акустическая плитка с потеками на потолке. Маленький телевизор на стене, в коридоре – тени, мелькающие, словно воспоминания о давно забытых родственниках.
И Джастин. Его сын. На секунду он возник на пороге, устремив на него темный печальный взгляд, будто умоляя о чем-то. Тодд захотел что-то сказать или дотянуться до мальчика, но почувствовал, что связан и бессилен.
Это не мое тело,
подумал он.
А если мое, то я им больше не владею…
Следом пришла мысль о чудовищах – монстрах, влезавших в людей и управлявших ими, словно марионетками.
Нет… нет…
Потом пришла боль.
Голова все еще кружилась, когда он открыл глаза и увидел, как крупная латиноамериканка в белом комбинезоне берет кровь у него из вены.
– Где… я?
– В больнице, – ответила женщина и невесело улыбнулась. – Вас подстрелили.
– Подстрелили?
– Вы помните, как вас зовут?
– Да, – сказал он. – Что случилось с моей подругой? С Кейт?
– Люди ждут, когда вы придете в себя, – сказала медсестра. – Вы должны отдохнуть, но они очень хотят с вами поговорить. Доктор сказал, что будет здорово, если вы согласитесь.
– Да, – ответил он. – Пожалуйста, позовите их.
Медсестра ушла, и Тодд попробовал приподняться на подушках. Правое плечо пронзила боль и потекла по ребрам, как лава. Сморщившись, Тодд вцепился в одеяло и держался за него, пока она не стихла.
Двое в черных костюмах вошли в палату.
– Мистер Карри, – проговорил хорошо сложенный мужчина под сорок с короткой стрижкой и серебрящимися висками. Оба остановились в изножье кровати, сложив руки на груди.
– Меня зовут Карл Фрид, а это – Майкл Шовэнсон. Мы из чикагского филиала министерства обороны.
– Я арестован?
– Вовсе нет, – сказал Фрид. Стоявший рядом с ним Шовэнсон – с кожей цвета свежемолотого кофе и лысиной, в которой отражались лампы, – достал блокнот и ручку из внутреннего кармана пиджака. – Нам нужно ваше свидетельство о том, что случилось.
Тодд попытался поднять правую руку, пригладить волосы, но замер на полпути – плечо снова пронзила боль. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы.
– Вам больно? – спросил Шовэнсон – проблеял, будто фагот.
– Немного.
– Мы возьмем показания, – продолжил Фрид.
– И оставим вас в покое. Ваша подружка в коридоре и очень хочет вас увидеть, – добавил Шовэнсон, словно надеялся, что так дело пойдет быстрее.
– Боюсь, вы не поверите ни единому моему слову, – сказал Тодд. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. На один ужасный миг ему показалось, что он разрыдается прямо перед этими мужиками.
– Вы должны нам все рассказать, мистер Карри, – безжалостно сказал Фрид.
– В том городе погибло много народу, мистер Карри, – добавил Шовэнсон.






