– У тебя мобильник с собой? Наверное, стоит позвонить твоему жениху и сказать, что случилось.
– Да, ты прав… – Она сунула руку в сумочку, пытаясь найти телефон. Отыскала и попробовала включить. Тщетно. – Черт. Аккумулятор сдох.
Тодд достал мобильник из пальто.
– Держи.
– Спасибо. – Она взяла телефон, но не стала сразу набирать номер. – Тот парень, которого мы подобрали… это все правда было?
– Да.
– А малышка? То есть… какого черта?
– Понятия не имею.
– Боже. Я не боюсь, – повторила она. – Просто, кажется,
схожу с ума
.
Тодд улыбнулся.
– Это тебя пугает?
– Я крепкий орешек, – сказала Кейт, пожав плечами. Внезапно она показалась ему очень хорошенькой. – Меня так просто не напугать.
Улыбка Тодда поблекла. Он вспомнил маленькую девочку без лица.
– Черт, – выругалась Кейт, глядя на мобильник Тодда. – Догадайся, что сделает этот вечер еще лучше?
– Нет сигнала?
– Нет сигнала.
– Восхитительно.
Она вернула ему телефон.
– Наверное, в эту минуту родители моего жениха скармливают ему свою годовую дозу таблеток, и мой будущий свекр ходит в недельной давности носках, чтобы сэкономить на стирке. Печальный удел.
– А свадьба когда?
– Мы еще не определились с датой.
– Как долго вы помолвлены?
Кейт рассмеялась.
– Ты без ума от математики, да? Если я скажу, что мы обручились пару лет назад, ты улыбнешься, скажешь что-нибудь милое и подходящее, но подумаешь: боже, эта цыпочка сбрендила, если решила, что парень на ней женится.
– Это правда? Вы встречаетесь два года?
– Три. Обручились на вторую годовщину.
– Гммм, – протянул он.
Она вскинула бровь.
– И это все?
– Пытаюсь придумать что-нибудь милое и подходящее.
– Забудь. Если бы ты видел моих прежних избранников, влюбился бы в Джеральда.
– Значит, его так зовут? Джеральд?
– Ага, а что?
– Звучит так, словно он чей-то дворецкий.
Они оба рассмеялись.
– Спасибо, что отвлекаешь, – сказала она. – У меня странное ощущение.
– Какое?
Кейт обвела взглядом дома, мимо которых они шли, – темные, безмолвные и зловещие.
– Что на нас смотрят.
Городская площадь напоминала картину Нормана Роквелла[7], превратившуюся в кошмар. В центре площади возвышалась бронзовая статуя – мужчина на вздыбленном коне. На снегу вокруг монумента, как клочья ваты из старого матраса, валялись кусочки ткани – обрывки футболок, штанов, трусов и даже бейсболки. Огонь пылал в старых железных бочках, выстроившихся по периметру площади. Огромные оранжевые языки пламени отражались в черных витринах. Машины были брошены (некоторые посреди улицы): двери нараспашку, моторы заглохли. На снегу валялся велосипед с согнутой под прямым углом рамой.
– Какого черта здесь случилось? – спросила Кейт. Она оглядела оледеневший хаос и посмотрела на темный церковный шпиль, пронзавший небо иглой шприца.






