– Представь, что я твой костыль.
– Ты видела ту малышку? – спросил он. Его дыхание было кислым, горло горело.
– Давай не будем о них, – попросила Кейт.
– Ее лицо, – продолжил он. – Ты его видела?
– А что с ним не так?
Пустые глазницы,
хотел сказать Тодд.
Затянутая кожей впадина там, где должно быть лицо.
– Неважно, – просто ответил он.
Когда они прошли через поле и оказались на пустынных улицах, снег стих. Вокруг, как часовые, стояли заброшенные дома. Они напомнили Тодду средневековых рыцарей, чья плоть давно истлела, а пустые доспехи, словно хитиновые панцири насекомых, остались у стен темницы.
– Глядите, – сказал Фред, указывая вперед. – Огонь.
Все посмотрели вдаль – действительно, там, где улица выходила на аккуратную маленькую площадь, мерцали редкие языки пламени. Но электричества не было, и даже звезды исчезли за тяжелыми тучами.
– Надо постучаться в какой-нибудь дом, попросить помощи, – предложила Кейт. Она смотрела на ближайшее здание – дом-шалаш с окнами, похожими на лужи, подернутые черным льдом.
– Думаю, надо проверить, что там горит, – сказал Тодд.
– Согласен, – поддакнул Фред. Он тоже косился на дома с очевидным недоверием. – Кажется, никого тут нет…
– Это невозможно. – Кейт сняла руку со спины Тодда, перешла через улицу и остановилась на заснеженном тротуаре у дома.
– Кейт, – позвал Тодд. – Вернись.
– Хотите сказать, что весь район в отпуске? – мрачно проговорила она. – Ты сам говорил, Фред, что электричество вырубилось из-за метели. Надо постучаться в пару домов.
– Может, и так, – ответил старик. – Но я не вижу свечей в окнах, а ты?
Воображение Тодда тут же нарисовало ужасную картину: все жители этого тихого городка смотрят на них из сумрачных домов, одетые в черное, с глазами, сияющими, как серебряные доллары.
А может, у них вообще нет глаз. И лиц – тоже.
– А вдруг город эвакуировали?
– Почему?
– Откуда я знаю!
– Уходи оттуда, Кейт, – снова позвал Тодд.
Похоже, она услышала тревогу в его голосе. Повернулась и зашагала по снегу к ним. Задержала взгляд на Тодде. Ее глаза больше не казались бирюзовыми, как в баре аэропорта, – они словно утратили цвет: потемнели, как заиндевевшая трава.
– Идем, – сказал Фред, положив руку на узкие плечи Нэн. Он поцеловал ее в темя, и, тесно обнявшись, они зашагали по центру улицы к огням, горящим на городской площади.
– Тебе страшно, – сказал Тодд, идя рядом с Кейт. Ее рука не вернулась к нему на спину. – Не надо этого стыдиться.
– Я не стыжусь. И не боюсь тоже.
– А теперь скажи мне, что не лжешь!
Кейт сложила руки на груди, но Тодд заметил, как дернулись ее губы, когда она сдержала улыбку.
– Поверить не могу, что это происходит. На дворе Рождество. Самое, мать его, счастливое время в году.






