ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Канун Рождества. США. Мощная и смертоносная снежная буря накрывает Средний Запад, сделав дороги непроходимыми, а перелеты – невозможными. В этом ледяном аду группа путешественников, пытающаяся пробраться сквозь бесконечный поток слепящего снега, сталкивается с тем, что не могло привидеться даже в ночных кошмарах. Их встретили пустые города, брошенные машины, разбитые витрины магазинов, никаких признаков жизни вокруг… пока. Скоро мрачные тени, скрывающиеся в темных углах, обретут очертания – и начнут кровавую жатву. Ведь чужие, тысячи чужих, уже здесь и вторжение началось. Они приходят со снегом. Они и есть снег. И одно лишь леденящее прикосновение превращает людей в зомби-каннибалов. Невероятно кинематографичный, наполненный безостановочным действием и убойным саспенсом боевик ужасов от одного из лучших современных хоррор-писателей. «Абсолютно первоклассный роман ужасов» (). «Старая школа ужасов на пике формы» (Bloody Disgusting).

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Это еще что значит?

– Пожалуйста, не причиняй ему боль! – Кейт пыталась разглядеть, что у пацана в другой руке.

– Что Господь подумает о твоей дерзости? – сказал Крис.

– Ты хоть понимаешь значение этого слова? – задала встречный вопрос Кейт, хотя поняла, что это ошибка, как только заговорила.

Крис в ярости вскочил на ноги.

– Не смей надо мной смеяться! – вскричал он, и его голос загремел под церковными сводами. Пистолет у него в руке задрожал. – Если бы не я, вы бы погибли! Я видел, что там случилось! Мог бы бросить вас умирать!

– Я не хотела смеяться над тобой.

– Ты смеялась! Ты…

нахрен,

смеялась!

И снова Мэг вздрогнула. Кейт почти слышала, как сердце девочки колотилось о ребра.

– На колени, – велел Крис. Он подтолкнул ее пистолетом. – Давай!

Дрожа, Кейт встала на колени. Пол был холодным и жестким, и все ее тело заныло.

– Не убивай ее, Крис, – проговорила Мэг, хотя в ее голосе не слышалось сострадания.

Дуло пистолета казалось огромным – вскоре Кейт показалось, что в него пролез бы кулак. Внезапно оно стало размером с пушечное жерло.

– Они преследовали Иисуса Христа за все добро, которое Он сотворил для людей, – проговорил Крис. Пистолет вибрировал в его пухлой руке. Лицо пацана усеивали бисеринки пота. – Он пытался спасти их, а они распяли Его на кресте.

В ужасе Кейт почувствовала запах мочи и подумала, не обмочился ли Крис-всемогущий от возбуждения.

– Он отдал жизнь за проклятых, жалких животных, которые убили Его! – Он ткнул пистолетом в Мэг. – Погаси свечу!

Мэг дунула и погрузила их во тьму.

Кейт зажмурилась и приготовилась к выстрелу. Тяжелое дыхание Криса накатывало отовсюду – с каждой стороны, из каждого угла. Его топот разносился по церкви.

Подумай о чем-нибудь хорошем, о чем-нибудь прекрасном. О любимом воспоминании, о счастливом дне, о чем-то чудесном – пусть это станет последней мыслью перед тем, как мелкий сукин сын вышибет тебе мозги…

Через несколько секунд Кейт осознала, что еще жива. Она слышала шаги Криса впереди – там, где простерлось на полу тело Тодда. Раздалось приглушенное шуршание, словно кто-то рылся в корзине с одеждой, а затем – тяжелый удар. Сердце Кейт колотилось у нее в горле.

Она услышала, как Крис поднимается на ноги, и через секунду почувствовала его дыхание – мерзкую вонь кукурузных чипсов, вяленого мяса и лука – у себя на лице. Кажется, уловила и запах ружейной смазки.

– Пожалуйста… – еле слышно попросила она.

Губы коснулись ее щеки, и Крис прошептал:

– Не судите – и не будете судимы. Не осуждайте – и не будете осуждены.

Глухой удар прокатился по нефу. Кейт почувствовала, как Крис напрягся и встал. Она открыла глаза и прищурилась, вглядываясь в темный зев церкви. По обеим сторонам притвора призрачно синели витражи. Сначала Кейт не поняла, откуда шум.