— Ни разу такого не было, чтобы в 23-е февраля нельзя было выпить шампанского.
— Побойся бога! Всё, идём к декану. Видео я ему уже сбросила.
Я вздохнул. Петра Михайловича мы звали ласково — Дед. Он не обижался на это прозвище, кстати. Да и фамилия у него была такая, что особо не поиздеваешься — Преображенский. Свою ретивую сотрудницу он часто осаживал. Вот и сейчас у меня была надежда, что Дед нас простит.
Со стороны мы, должно быть, выглядели забавно. Впереди шли два студента, понурив головы. А за ними — немолодая женщина, что гордо несла перед собою три бутылки шампанского. Одна — открытая, а две — закупоренные. Да с торжествующим видом! Словно она ожидала от студентов деятельного раскаяния.
— Вот тебе и отметили, — буркнул я. — Враг ты, Бобёр. Говорил, давай не будем пить!
Товарищ молчал. Мы пришли к декану. Дед был человеком простым. Ему по штату полагалась секретарша, но приёмная всегда была пуста. Никто ему не готовил чай и кофе, никто бумажки не подносил.
Все знали, что эту штатную единицу он разделил между практикующими преподавателями. Чтобы у них было чуть больше зарплата. А значит, и мотивация учить нас, балбесов, будущей профессии.
Дед был не один. В кресле посетителя сидел мужчина в военной форме, на погонах — по четыре маленьких звезды. Сидел так, словно в него вставлена металлическая спица. При виде нас офицер поднялся. Пётр Михайлович сразу же замахал рукой, мол, садитесь. Военный присел. Мы же встали перед столом, понурив головы.
— Вот и залётчики, — объявила администратор с картинным возмущением. — Употребляли алкоголь! С самого утра, Пётр Михайлович!
— Да уж, — вздохнул он. — Наш университет — это храм. И негоже его осквернять такими… Игристыми винами. Идите, Заира Матвеевна. Дальше сами разберёмся. Как говорится, без дам.
Глава 11
Предложение
Вот скажите честно, вам нравилось бывать в кабинете студенческой администрации? Мне — да. Дед был забавным человеком. К тому же, настоящим кардиохирургом. Провёл сложнейшие операции, был светилом науки.
Говорят, что в возрасте сорока лет с ним случилась профессиональная трагедия. Появился тремор рук. Обычный человек с подобным может прожить до старости и не испытывать неудобств. Но хирург — нет.
Деду (тогда ещё просто Преображенскому) пришлось отказаться от любимого занятия. Ибо кардиохирург без операционной — это теоретик. Многие нюансы не объяснить. Нужна практика. Нужна твёрдость, точность до микрона. Лучшие компьютеры только приближаются к мастерству ведущих хирургов. Дед отказался от больниц и начал делать научную карьеру.
Сейчас он возглавлял медфак. В принципе, до ректорства было рукой подать, но его всё устраивало. И теперь я смотрел в лицо Деда и пытался понять его отношение к происходящему.






