ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Студент медицинского факультета очнулся в очень странном мире... Вокруг - дворяне и простолюдины, нелепые автомобили, сумасшедшие люди. А ещё он - бомж, но этого слова тут никто не знает. Вы, наверно, догадались, что злоключения Лёши только начинаются. И не будет им края и конца. Необычное баяр-аниме, приближенное к реальности. Можно читать отдельно от других книг серии "Следак Её Величества" Попаданец Григорий Грошев Студент медицинского факультета очнулся в очень странном мире... Вокруг - дворяне и простолюдины, нелепые автомобили, сумасшедшие люди. А ещё он - бомж, но этого слова тут никто не знает. Вы, наверно, догадались, что злоключения Лёши только начинаются. И не будет им края и конца. Необычное баяр-аниме, приближенное к реальности. Можно читать отдельно от других книг серии "Следак Её Величества" Попаданец. Чужая империя Глава 1 Пробуждение — Семён! — меня разбудил хриплый голос. — Семён! Я с трудом разлепил глаза. Разодрал. Разблокировал. В нос ударила отвратительная вонь. Голова раскалывалась, к горлу подступила тошнота. С кем я вчера пил? Где я нахожусь? Мне нужно в университет. А вечером — на смену. Чёрт бы побрал эту медицину! Сплошное пьянство и, простите за откровенность, промискуитет. Наверно, вчера опять пили неразбавленный спирт с дончанками. От такого напитка всегда в голове гудит Царь-колокол. — Семён! — хриплый голос стал чуть радостнее. — Я думал, ты сдох! Я присел. Было темно, тепло и душно. Запах — ну просто непереносимый. Всё тело чешется. Волосы сл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В борще были маринованные грибы и… чернослив!

Невероятное сочетание, но очень вкусное. Я съел всё до последней капли, Фёдор же словно из вежливости отправил в рот несколько ложек.

— Запечённый гусь, — объявила официантка. — Фёдор Михайлович, вам… Развернуть?

— Сами с усами, — хохотнул он.

Имперский следователь лихо удалил кости из птицы. Годы медфака не прошли даром, поэтому я смог повторить процедуру, даже с минимальным набором инструментов. Гусь был великолепен. В качестве гарнира шла запечённая груша и картофель. Господин Иванов одобряюще кивнул.

— Купеческий ланч, — объяснил следователь. — Закуски, вторые блюда с гарниром, выпивка. В разумных пределах. Ты, должно быть, о подобном и не слышал.

— Нет, — покачал я головой. — Кто я? Простой бродяга. Изгой общества. Если бы не вы, пал бы голодной смертью.

Иванов опять улыбнулся, на этот раз — лукаво.

— Втягиваешься. Я уже всё про тебя знаю, Семён, — сказал он. — Люблю загадки. Это, знаешь ли, моя слабость. Покуда мои товарищи веселились на родительские деньги, я читал детективы. Зачитывался ими. Как тебе купеческий ланч?

— Очень вкусно.

— И всего-то пять рублей, — пожал он плечами. — Специальная цена для нашей жандармерии…

— Пять рублей! — воскликнул я. — На свалке платили пятьдесят копеек за смену…

— Так то на свалке, — объяснил он. — Мой детектив имеет сотню рублей в месяц. Это минимум! И бесплатный проезд на бюджетном транспорте. Тебя пускают в метро?

— Доводилось бывать.

Иванов опять улыбнулся. Он был крайне приятным полицейским. Где-то в глубине души я понимал, что это всё не просто так. Но разум отказывался верить.

— Так вы заплатите за меня? — на всякий случай спросил. Денег-то у меня всё равно нет.

— Ну разумеется. Считай это гуманитарной помощью. Жестом доброй воли.

— А сколько вам денег платят? — зачем-то спросил я.

— В нашем обществе подобные вопросы неприличны, — ответил Фёдор Михайлович и тут же стал серьёзным. — Известно ли тебе, что не все дворяне работают исключительно ради денежного довольствия? Либо взяток?

— Конечно, — согласился я. — Например, врачи…

— Эти крохоборы? — возмутился он с показным видом. — Ты хорош. Нет, дружище, во врачи идут только и исключительно ради ассигнаций. Особенно в дантисты. Даже мне с моими капиталами порой боязно смотреть на счета.

Я совсем успокоился. Быть может, Фёдор Иванов — это друг? Но едва я расслабился, как неподалёку от входа появились двое мужчин. Они о чём-то пошептались с распорядителем, и тот показал в нашу сторону своей изящной ручкой.

Один из гостей, что носил некое подобие кителя, зорким взглядом обнаружил Фёдора и кивнул ему. Я посмотрел на своего благодетеля.

— Это и есть Соловьёв? — спросил.

— Угу, — он кивнул. — Ну, рассказывай. Как бежал из камеры. Как выбрался.