ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Николай Васильевич Гоголь – гениальный сатирик, прошедший путь от сына мелкопоместного провинциального дворянина до прославленного писателя. Таким мы знаем его со страниц школьных учебников. Но ведь никто не рассказывал, что Гоголь обожал рукодельничать, практически не имел друзей, а еще рассорился с критиком Белинским! В новой книге серии «Самая полная биография» вы найдете уникальные факты и удивительные подробности жизни писателя. Был ли Гоголь на самом деле душевно нездоров? Кто был величайшей любовью писателя? Был ли он «болен» манией величия? И неужели священник, его духовный наставник, был злым гением, потребовавшим уничтожить рукопись ради собственной славы? Ответы на эти вопросы вы найдете в новой книге Ионы Ризнич. Иона Ризнич – творческий псевдоним Марии Багановой, автора многих книг по истории России и большой поклонницы творчества Николая Васильевича Гоголя. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По его собственным воспоминаниям, он «ничего в детстве сильно не чувствовал», а глядел на все как на вещи, созданные для того, чтобы ему угождать.

Постоянными товарищами по играм для него стали его брат-погодок Иван и родившаяся еще годом позже сестра Мария.

Сведения о том, как развивался ребенок, противоречивы: одни пишут, что он уже в три года складывал слова из нарисованных букв, а сам Гоголь в разговоре с товарищем признался, что до трех лет он вообще не разговаривал: «…ведь нас не очень много занимали; нет, зачем. Все дело в том, чтобы заохотить ребенка учиться, а уж там и не заботиться. Я долго не говорил, до трех лет».

Однако в пятилетнем возрасте мальчик принялся слагать стихи. У родных его занятие интереса не вызывало, но как-то в доме Гоголей-Яновских гостил знаменитый в те годы литератор Василий Васильевич Капнист. Он обратил внимание, что маленький Никоша сидит за столом, грызет гусиное перо и глубокомысленно морщит лобик, что-то записывая. Капнист сумел уговорить мальчика прочесть ему свое произведение – тихо, на ушко, обещав никому не говорить. Обещание он сдержал наполовину: о содержании услышанного никому не рассказал, но объявил родителям, что у ребенка есть талант и надо бы ему хорошего учителя и непременно христианина. Отец Гоголя принял услышанное к сведению и нанял своим сыновьям первого учителя – какого-то семинариста из Полтавы.

Однако долгое время Никоша не любил ходить в церковь, он просто подчинялся, когда его туда водили. «Я крестился потому, что видел, что все крестятся», – вспоминал Гоголь, а пение дьячков казалось ему и вовсе «противным». Но однажды все переменилось: как-то, беседуя с матерью, он попросил ее рассказать о Страшном суде. Мария просьбу исполнила: «…Вы мне, ребенку, так хорошо, так понятно, так трогательно рассказывали о тех благах, которые ожидают людей за добродетельную жизнь, и так разительно, так страшно описали вечные муки грешников, что это потрясло и разбудило во мне всю чувствительность, это заронило и произвело впоследствии во мне самые высокие мысли», – вспоминал Гоголь.

А еще порой, ездя куда-нибудь с сыновьями, Василий Афанасьевич задавал им в пути темы для стихотворных импровизаций: например – «солнце», «степь», «небеса». Ответы Никоши всегда отличались находчивостью и оригинальностью.

И все же Никоша отличался от большинства своих сверстников. Мать Гоголя беспокоила нелюбовь ее старшего сына к шумному обществу. Он всегда выглядел серьезным и задумчивым. Играм со сверстниками он предпочитал рукоделие, которое больше пристало бы девочке. Так, маленький Никоша любит ткать. Нет, конечно, не большие полотна, а узорные пояски на «гребешке», или правильнее – на бердышке.