Учились вместе с Гоголем Иван Дмитриевич Халчинский – русский дипломат, советник русского посольства в Константинополе, генеральный консул в Молдавии и Валахии; Аполлон Николаевич Мокрицкий – живописец и педагог, представитель романтического академизма; Александр Людвигович Гинтовт – генерал-майор, начальник штаба отдельного Сибирского корпуса; педагог и историк Василий Федорович Домбровский, профессор русской истории в Киевском университете; Александр Петрович Рославский-Петровский – статистик, историк, ректор Императорского Харьковского университета; Андрей Николаевич Бородин – писатель, директор канцелярии Совета государственного коннозаводства; Иван Васильевич Лашнюков – будущий доцент истории Киевского университета.
Некоторые учащиеся – Яков Петрович де Бальмен и Леонид Платонович Рудановский – избрали военную карьеру.
Племянник противного кляузника Билевича тоже учился вместе с Гоголем. Впоследствии он стал писателем и педагогом. А Егор Васильевич Гудима много лет спустя возглавил Нежинский лицей.
Этот обширный список показывает, что Лицей давал хорошее образование. К сожалению, Никоша в списке лучших учеников не числился: ему было трудно сосредоточиться на том, что говорил учитель, мальчик все время отвлекался, уходил в свои мечты, фантазии.
Пансионер Яновский
В Нежинском лицее Гоголь, как между товарищами, так и по официальным спискам, Гоголем не назывался, а просто Яновским. О первой части его фамилии товарищи даже и не подозревали. Много лет спустя, уже в Петербурге, между Гоголем и его бывшим одноклассником состоялся следующий диалог:
– С чего ты это переменил фамилию?
– И не думал.
– Да ведь ты Яновский!
– И Гоголь тоже.
– Да что значит гоголь?
– Селезень, – ответил Гоголь сухо и свернул разговор на другую тему.
Александр Семенович Данилевский, друг и отчасти биограф Гоголя, вспоминал, что «Гоголь был привезен родными, обходившимися с ним как-то особенно нежно и жалостливо, точно с ребенком, страдающим какой-то тяжкой неизлечимою болезнью. Он был не только закутан в различные свитки, шубы и одеяла, но просто-напросто закупорен. Когда его стали разоблачать, то долго не могли докопаться до тщедушного, крайне некрасивого и обезображенного золотухою[8] мальчика. Мы чуть ли не всей гимназией вышли в приемную взглянуть на него. Глаза его были обрамлены красным, золотушным ободком, щеки и весь нос покрыты красными же пятнами, а из ушей вытекала каплями материя. Поэтому уши его были крайне крепко завязаны пестрым, цветным платком, придававшим его дряблой фигуре потешный вид».
В первые дни и даже недели в гимназии Гоголь действительно был нездоров. В письмах к матери он жаловался на сильную боль в груди, от которой даже не мог дышать.






