Правда, не совсем понятно, была ли ее причиной какая-то инфекция[9], простуда или психосоматика: после смерти брата Никоша испытывал глубочайшую депрессию. «Прежде каникул писал я, что мне здесь хорошо, а теперь напротив того. Мне после каникул сделалось так грустно, что всякий божий день слезы рекой льются, и сам не знаю, отчего, а особливо, когда вспомню об вас, то градом так и льются…» – сообщал Никоша матери. Старому слуге приходилось каждую ночь сидеть рядом с мальчиком, успокаивая его. Надо сказать, что Никоша принимал его преданность с благодарностью и даже просил слугу, чтобы он пошел спать, но никак не мог его к этому принудить.
Но время лечит. Постепенно Николай успокоился, недомогания его прошли, и он стал сообщать родителям, что теперь «здоров и весел».
Действительно, в лицее Гоголь оправился и из хилого, болезненного ребенка стал падким до разных потех и шалостей юношей.
Никоша часто становился инициатором всевозможных смешных проделок, но душой компании он не был. В промежутках между шалостями ему требовалось уединение, ну а близкие друзья подмечали, что веселость его напускная.
К тому же Никоша не отличался особой элегантностью и часто бывал неопрятен. Его одноклассник Любич-Романович вспоминал: «Гоголь постоянно косился на нас, держался в стороне, смотрел всегда букою. Насмешки наши над Гоголем еще усугублялись потому, что он держал себя каким-то демократом среди нас, детей аристократов, редко когда мыл себе лицо и руки по утрам каждого дня, ходил всегда в грязном белье и выпачканном платье. В карманах брюк у него постоянно имелся значительный запас всяких сладостей – конфет и пряников. И все это по временам, доставая оттуда, он жевал не переставая, даже и в классах, во время занятий. Для этого он обыкновенно забивался куда-нибудь в угол, подальше от всех, и там уже поедал свое лакомство. Чтобы занять в классе местечко, где бы его никто не видел, он приходил в аудиторию первым или последним и, засев в задних рядах, так же и уходил из класса, чтобы не подлежать осмеянию».
Библиотека
В гимназии была изрядная по меркам тех лет библиотека, которая постоянно расширялась. Началась она с 28 книг, затем попечителями было подарено 2610 томов и еще выделено 20 тысяч рублей на обустройство физического кабинета. Чуть позднее частными лицами было подарено еще 513 книг.
Кроме того, ученики следили за новинками литературы, вскладчину выписывали журналы «Московский телеграф», «Московский вестник», альманах барона Дельвига «Северные цветы». Причем зачастую именно Гоголь собирал деньги на эти журналы и альманахи. С особенным нетерпением студенты ждали выхода каждой новой главы «Евгения Онегина».






