А ты не безрукий инвалид, чтобы самому быть не в состоянии сварить себе банальные пельмени. Хотя ведь у нас оставалась картошка с мясом? Вы не могли все съесть!
Толик поморщился.
- Она уже старая! Я хочу чего-то нового и вкусного!
Он сегодня «обнаглина» что ли где-то нажрался?..
- Хочешь нового и вкусного — топай в ресторан. Я тебе не бесплатная повариха, которая будет каждый день по несколько блюд готовить. Я тоже работаю и тоже устаю, ясно?! А ты, раз такой добытчик, купи мне для начала новую машину, а потом чего-то требуй.
Я осознала, что уже почти кричу. Не желая напугать детей, резко замолчала. Но ни единого слова назад все равно бы не взяла.
- Поль, ты чего сегодня, взбесилась, что ли? Я разве многого у тебя прошу?!
Вместо ответа я подошла к шкафу, вынула оттуда пустую кастрюлю и, не сдерживаясь, надела мужу на башку.
Спокойно и отчётливо произнесла:
- Вот когда сам приготовишь — тогда и пожрешь. Свежего да вкусного! Я работаю наравне с тобой - значит, бытовые обязанности мы тоже отныне делим поровну. Так что давай, готовь, а я пошла сыну помогать с математикой, на которую у тебя мозгов, видимо, не хватает. Приятного аппетита!
Отчеканив все это, я вышла из кухни.
2.
- Ну вот, все оказалось не так страшно, ободряюще улыбнулась я сыну, когда он с облегчением захлопнул тетрадь.
Никогда не ругала детей за учёбу. Если они что-то не понимали, что-то у них не получалось — какой толк орать? Нужно помочь, поддержать, направить. В конце концов, никому не нравится чувствовать себя глупым, а от криков и упрёков могло возникнуть лишь такое ощущение.
Я помнила собственное детство — мать всегда требовала учиться хорошо. А если я приносила из школы тройку — делала из этого трагедию вселенского масштаба. С домашним заданием никогда не помогала, всегда только требовала и бывала крайне разочарована, если какие-то задания не давались мне сами собой.
Благодаря ей я поняла и усвоила многое. В частности — то, как не надо вести себя со своими детьми. Горькая, но тоже наука.
Отмахнувшись от этих мыслей, я привлекла к себе сына и поцеловала в макушку. Мягко произнесла.
- Ты давай-ка спать иди, Паш. Засиделись мы с тобой, ты завтра в школу не встанешь.
Словно в подтверждение моих слов, он зевнул и потёр кулаками глаза.
- Иду. Люблю тебя, мамуль.
Семья — весьма непростое дело. Но в такие моменты, как этот, все тяготы забываются.
Все же словом можно и убить, и излечить человеческую душу.
Проводив Пашу взглядом, я позволила себе несколько минут просто посидеть, ничего не делая. А потом встала, взяла порванную юбку, оставленную Лизой на кресле, достала нитки и иголку, и принялась зашивать...
Конечно, проще было купить, наверно, новую. Но дочка из этой юбки буквально не вылезала, хотя у неё были и другие, на смену.






